– Дело, по которому я к Вам обратилась, довольно… необычное. Полиция Сиэтла им не заинтересовалась, сочтя его делом, не входящим в их компетенцию. Но Вы, сотрудник ФБР из отдела специальных расследований, наверняка посмотрите на него по-другому. Ситуация следующая. Как Вам известно, мой отец – мэр Сиэтла. Он – человек ответственный и трудолюбивый, и работа для него превыше всего. И даже, несмотря на крайнюю загруженность, он оставался жизнерадостным и оптимистичным человеком, который всегда сумеет выкроить лишнюю минуту, чтобы поиграть в гольф или крикет. Но с некоторых пор его эмоциональное состояние, по моим наблюдениям, стало меняться. Его стали охватывать частые приступы странной апатии, равнодушия ко всем своим интересам, к которым он питает давнюю страсть. В эти минуты он просто сидит с…безжизненным лицом, с таким выражением, как будто все в этом мире потеряло для него интерес. Он теряет аппетит, и вообще стремление делать что-либо вообще. Как будто из него выкачали жизненные силы. И самое странное, что он сам считает, что с ним все в порядке. Сколько бы мы не приводили аргументов, он их все отвергает, и утверждает, что не замечает за собой чего-то необычного. Нам стоило больших усилий, чтобы убедить его пройти комплексный медицинский осмотр, который не выявил никаких проблем со здоровьем. Значит, причина скорее психологическая, чем физиологическая. Но что может вызывать эту странную апатию и общий упадок сил? Никаких проблем на работе, в отношениях с друзьями, в личной жизни у него нет. Нет никаких угроз и вообще причин, чтобы не радоваться жизни. И все же он постепенно превращается в душевного мертвеца. Все его душевные силы словно истощаются. Что же с ним происходит? Мы уже несколько раз обращались к нашему психологу, и после приемов у нее он всегда выходил в приподнятом настроении, будто заново родился. Да, она – первоклассный психолог, настоящий целитель души, и хоть и сдирает с нас баснословные деньги, все же остается единственной, чьи сеансы на время спасают его от этих приступов. Но потом приступы возвращаются, и никто не знает почему. Я бы не обратилась к Вам, если бы дело касалось только моего единичного случая, но недавно я случайно узнала, что похожая ситуация творится и с моим знакомым Грегори Карстоном, судостроительным магнатом Сиэтла. По словам его жены, мистер Карстон с некоторых пор тоже подвержен подобного рода апатией, которая уже стала поистине бичом для всего его бизнеса. И, если принять ее слова во внимание, а оснований им не верить у меня нет, то получается, что мы имеем дело не с единичным случаем, а с тенденцией или эпидемией, с которой Вам и необходимо разобраться, мистер Картер.
– Действительно, случай незаурядный, – произнес Том после непродолжительного молчания. – Признаться, до этой минуты я и сам сомневался, что ситуация находится в пределах моей компетенции, но если все на самом деле так, как Вы описали, в чем я не сомневаюсь, то, значит, действительно, есть над чем поработать. Мистер Карстон тоже отрицает тот факт, что с ним творится что-то странное?
– Да, мистер Картер, он тоже этого не признает, как и мой отец, и списывает неудачи в бизнесе на своих исполнителей.
– Тогда, прежде всего, стоит понять, есть ли что-нибудь такое, что их объединяет?
– Хороший вопрос, мистер Картер. Понимаете, у нас довольно небольшой город, и, разумеется, такой фигуре как Мистер Карстон довольно часто приходится общаться с моим отцом. Они – одни из первых лиц в городе, и их многое объединяет. Общий круг общения, общие проекты, даже общий досуг – они оба любят играть в гольф и в крикет.
– Значит, они общаются довольно тесно?
– Да, можно сказать и так.
– А насколько тесно общаетесь Вы, мисс Стивенс, с семьей мистера Карстона?
– Менее тесно. Да, у нас общий круг знакомых, но мы обе заняты своими делами. Миссис Карстон больше уделяет время своим детям и их воспитанию, а я занимаюсь своим бизнесом – у меня и у моего партнера сеть кинотеатров.
– Есть ли у Вашего отца тайные враги и недоброжелатели?
– Мой отец занимает такую должность, при которой недоброжелателей быть просто не может, – горько усмехнулась Оливия. – Но я не знаю ни одного, который посмел бы угрожать ему или хотя бы представлял из себя какую-то опасность для моего отца. Его политические позиции сильны как никогда ранее, с оппозицией установлены стабильные ровные отношения. Явных врагов у него нет. Проблемы в личной жизни тоже не наблюдаются. Любовницы, шантажисты исключены.
– Ситуация становится все более интересной. Каково же мнение Вашего психолога на этот счет?
