Надо сказать, часть продуктов в нашем с Олегом семейном гнезде происходила из склада моей запасливой бабушки. Во время большой уборки у неё дома на заколоченных антресолях был обнаружен забытый тайник времен перестройки — с мылом, крупами, тушёнкой, сухофруктами и мешком зеленых кофейных бобов. Кофе мы, наполняя квартиру едким дымом, поджаривали на сковородке, мололи и заваривали в турке, тушёнку я съел, а до остального боялся дотрагиваться и хранил лишь на случай голода.
— Сколько крупы на литр молока?
— Примерно в три раза меньше, чем жидкости.
— А если с курагой? — снова показалась в дверном проеме Маша.
Из кухни несло горелой органикой, но я принял приглашение девушек — не хотелось быть букой и трусом. К приглашению прилагалась тарелка чего-то мутного, с серыми и желтыми кусочками, комочками и прожилками.
— Я научилась готовить это блюдо в Больцано, — таинственно и кокетливо прокомментировала Маша. — Очень вкусно и полезно для пищеварения.
Разного заграничного опыта у Маши — после недельного отпуска в Италии и Германии — было вдоволь, она им всегда охотно делилась, чтобы заполнять социальные паузы.
Маша сама подала пример и бодро прожевала первую ложку.
Начали и мы с камуфляжной девушкой. Вопреки опасениям, было съедобно, только что-то скрипело на зубах и крупа казалось какой-то странной.
— Маша, ты что, риса ещё добавила?
— Как ты мог подумать… в сумме с манкой это дало бы слишком много элемента инь. У меня тут лишь хорошо сочетающиеся продукты.
Тогда я стал внимательнее приглядываться к продолговатым белым зернам, составляющим примерно четверть объема каши. У некоторых из них, насколько я мог разглядеть, были головки и маленькие глазки.
Это же открытие, судя по всему, сделала и наша гостья.
— Черви, опарыши! — прошептала она, схватилась за горло и рванула в туалет, откуда тут же раздались звуки толчкообразного выбрасывания желудочного содержимого через рот в унитаз.
Потом она спешно собралась и эвакуировалась.
Маше всегда нравились сильные женщины. Эта девушка, несмотря на вишневую трубку, оказалась недотрогой и сразу её разочаровала. Если бы за приготовление пищи взялся я сам, то сухофрукты наверняка оказались бы отбракованы. Экспресс-теста на мужество и выдержку не произошло бы, разочарование наступило позже — и далось бы болезненнее.
Так что Маша должна меня благодарить за то, что я отказался готовить, а не копить недовольство.
Никогда не готовьте романтические ужины женщинам. Только мужчинам.
Верность этого императива подтвердилась и позже, когда Маша оказалась
Из России приехала и новая любовь Маши, женщина-альпинистка. Они решили пожениться — «как наши мальчики».
Я стал готовить на троих, а иногда, когда заходил Олег, и на четверых. Это вовсе не жалоба — я очень люблю готовить. Только посуду мою неохотно.
Маша выправляла бумаги и искала работу. Из-за того, что у альпинистки было много времени, — ведь на кухню я её тоже не пускал, а немецкая среда была ей довольно-таки до лампочки, — она стала вести блог и общаться по переписке с какими-то другими женщинами.
До свадьбы девушек оставалось всего несколько дней, когда альпинистка сказала, что в Германии нет настоящих просторов, гор и духовности, а в России её ждёт более понимающая женщина.
Маша была безутешна. Правда, не очень долго. «Это у вас, геев, неизличимый промискуитет. А нам, девушкам, лишь найти подходящую спутницу — и прожить с ней до глубокой старости».
«Ага, и умереть в один день», — подумалось мне, когда я через неделю увидел новоиспечённую избранницу Маши, представительницу готического молодежного течения, близкую — исключать этого было нельзя — кругам некрофилов.
Но поживём — увидим. Девушки поженились и уже пару лет вместе. Маша нашла в Германии клиентов, которые хорошо платят за диагностику кармы и открытие энергетических каналов. Готовить дома ей теперь не приходится, конфликтный потенциал стабильно низок.
Кстати, обратите внимание, источник всех разладов и недоразумений в семейной жизни — кухня и кухонные яды. Обязательно создавайте рядом с плитой хороший фэншуй, воскуряйте благовония, развешивайте бодрые картинки — лишь тогда в доме будет много-много счастья (и ебли). Андреас Дитцель рекомендует.
Единственный сотрудник нашего маленького и гордого медиаагентства со свободным графиком по четвергам — это я. Дело в том, что четыре года назад в тесном подвальчике воспетой Сартром Альтоны на Барнерштрассе стали по средам устраивать полисексуальные вечеринки. Клуб «Кир» был не только единственной точкой, где что-то достойное происходило среди рабочей недели, но и вообще местом не от мира сего. Там собирались студенты, турки, лесбиянки, рокеры, гламурные кисы, скандинавские атлеты и тайские мальчики.
