Притихшие Женя и Оловянный прислушивались к нашему мозговому штурму. «Так ведь всё ясно, — развил Тим, покинувший клуб со Штеффом чуть раньше, мою версию, — видео наверняка снимал бойфренд бритого, они обо всем договорились. Любителей такого много». — «Я хочу его найти. Если не из-за видео, то ещё раз трахнуть». Тимка задумался о чем-то своем: «Да все геи пидары. Чтобы я теперь два раза кончил в одну жопу?.. Этот, как его, Штефф благовония зажег, свечи. Дышать было нечем…» — «Ты несправедлив к человечеству», — упрекнул я Тима и задумался о том, как лучше провести следующую неделю со своими гостями. Что досуг будет интересным, сомнений уже не оставалось. Но хотелось мира и взаимопонимания.
После завтрака я помог Тимке зарегистрироваться в локальной мясной лавке, также известной как социальная сеть «гейромео». Уже через полчаса Тим поехал трахаться. Я отправился на работу, а Оловянный со спутником — в музей прикладного искусства.
Вечером мы встретились в «Гнозе» — любимом кафе бургомистров Гамбурга и Берлина. Публика там почтенная и хорошо одетая, кормят вкусно и не очень дорого. Туда стоит водить всех гостей, нуждающихся в нешоковом соприкосновении с субкультурой. Правда, недавно я увидел одного из официантов в гей-сауне за таким занятием, что при случае у него надо будет потребовать санитарную книжку.
Кроме того, что мне на работу позвонил Дитер Болен и спросил, где
За рассказом Тима я осознал, что уже шестнадцать часов не занимался сексом сам. Кроме того, мне казалось, что забыто что-то важное — кому-то позвонить или что-то сделать. Я задумчиво зарылся в свой рюкзак. В боковом кармане нашёлся диск, который нужно было вернуть в видеотеку неделю назад. На самом дне, среди крошек и брошюр по безопасному сексу, лежала распечатка о секс-мобе. Точно, через полчаса в парке возле церкви Святого Духа гамбургского района Уленхорст начиналась многообещающая оргия. Я сказал ребятам, что мне срочно нужен свежий воздух, и вышел к припаркованному на улице велосипеду. Группа Оловянного отправилась гулять по набережной, а Тим перешёл через полтора дома в «Generation Bar», более известный в народе как «G-Bar».
В парке было темно и тихо. Покружив по местности, спустившись к какому-то каналу и даже постучавшись на всякий случай в церковь, я достал из кармана и перечитал объявление. Оргия, оказывается, бывает только по четвергам на первой и третьей неделе месяца. Чёртова немецкая пунктуальность.
Когда я уже собирался ехать обратно, в аллее показался человек с велосипедом. Остановился и огляделся по сторонам. Видимо, он приехал по тому же поводу. Я двинулся навстречу.
Мне улыбался бритый и спортивный мужчина из ночного клуба. «Хай, очень рад тебя видеть. Почему сегодня никого нет?» Он полез обниматься, как будто мы были давно знакомы. «Сегодня вторая неделя месяца», — растерялся я.
«Tja, тогда нам надо поторопиться». — «Куда?» — «В Даммторпарк, это ближе всего».
Мы сели на велосипеды и погнали по берегу канала, через Альстер, к вокзалу Даммтор, что неподалеку от университета. С одной стороны вокзала находится большой и красивый парк «Плантен ун Бломен». С другой стороны — несколько кустов, оставшиеся от исторического Даммторпарка. Это меня и удивило. Я слышал, что там в древности встречались первобытные геи, но потом на этом месте построили большой кинотеатр. Меня вели именно в мелкий кустарник, подсвеченный огнями кино, а не в густой развесистый парк.
Мой Вергилий нырнул первым. Я потоптался, раздвинул ветки руками и оказался на маленькой полянке. Не знаю, как можно так быстро избавиться от одежды, но его уже ебали. «Займись моим ртом», — обратился Вергилий ко мне. Отказать в такой ситуации было сложно. Вот что значит хорошая физическая форма: мужчина в условиях сниженной видимости, практически на пересеченной местности, отдавался сразу двоим — мне и ещё кому-то примерно с теми же физическими и ебательными характеристиками. И ещё раздавал презервативы занявшим очередь за нами. Но очередь двигалось медленно, и на полянке организовалось несколько независимых рабочих групп.
Последние залпы отгремели, мы познакомились. Вергилия звали Марк. «Ты русский? Это я люблю!» Марк оказался не только способным любовником, но и славянофилом… Однако я собирался задать ему серьёзный вопрос: «Стоп. Стоп. Я хочу кое-что знать. Где
