«Хороший мой, дай Королеве хуй пососать. У тебя всё равно утренний стояк. А я всю ночь не спала, маковой росинки во рту не держала. Это вам хорошо, счастливым…» — «Ты с какого дуба рухнул, дорогой, иди прими холодный душ», — отстранился я. Но худенькая и казавшаяся до этого физически неразвитой Королева буквально набросилась на меня, пытаясь получить доступ к телу. Оказалось, её не так легко сбросить. Но тут у меня включилось что-то вроде пожарной сигнализации, сон сняло как рукой, я въехал Королеве под дых. Исход борьбы этим решился. Я собрал вещи раньше, чем рассчитывал, и вышел позавтракать в уличном кафе.
Позвонив Пашке, я сказал, что не знаю, как относиться к случившемуся. Что, при всей моей приверженности идее сексуальной свободы, нахожу в поступке Королевы что-то неприятное. «Да, он бывает таким, а что поделаешь, зато хороший, заботливый друг, не бери в голову, ещё об этом поговорим», — утешил меня Пашка.
В новой квартире нас ждал сюрприз. «Я всё перемерил, мальчики, — в минуты серьёзности и ответственности Королёв говорил о себе в мужском роде, — лучше всего мы устроим здесь гостевую». — «А моя комната?» — удивился Пашка. «Так разве у меня в угловой не достаточно места на двоих? Я уже и новый столик заказал», — безапелляционно ответил Королёв. Пашка оглянулся на меня, как будто ища защиты, но я предпочёл не вмешиваться в вопросы планирования.
Шла первая неделя нового года. Я попробовал составить с Пашкой серьёзный разговор. Сказал, что больше не
Через несколько дней я совершил небольшое волевое усилие и стер его номер из телефона. Пашка остался жить с Королевой. Года через два я с удивлением узнал от общих знакомых, что жилищная коммуна продолжает существовать, хотя Пашка и жалуется, как всегда, на соседа.
Мы увиделись на одном из гей-прайдов спустя ещё год. Первое, о чем мне рассказал Пашка, — что наконец разъехался с Королёвым. «И почему не раньше, он столько нервов перепортил…» — «Наверное, тебе было удобно?» — предположил я.
Маттиас ещё какое-то время звонил и звал на свои «русские» вечеринки с караоке, но поскольку я ни разу не приехал, перестал беспокоить. Правда, однажды встретился мне в городе. Я не смог отказаться от приглашения тут же выпить чашку кофе, и он рассказал, что всё ещё переживает из-за Паши. «Ты меня скорее всего понимаешь». Как у всех, говорящих на неродном языке, волнение усиливало акцент Маттиаса, его голос звучал почти комично.
«Послушай, дружище Маттиас, всё совсем не так. — Я сдвинул брови и сделал заговорщицкий вид. — Об этом у меня есть маленькая зарифмованная история:
"И это всё? А продолжение будет?" — капризно спросил Маттиас.
Нет, это — всё.
Первые годы режима серых полковников были, как мы помним, тучными. Запад ещё не открыл флогистон и покупал у нас топливо. В России выковался новый тип человека и расцвели искусства — батальная живопись, исторический кинематограф, монументальная скульптура и, не в последнюю очередь, опера.
После того как Максим Максимов ещё в бытность студентом Гнесинки получил партию Сталина в новой постановке Эрнеста Модестова, уже никто не сомневался, что юноше предстоит головокружительная карьера в искусстве. Только выглядел Максимов немного по-среднерусски. Гримёрам пришлось постараться.
«Зона летающих вафл
«Максимов?! А ты почему молчишь?»
Сжавшись в комок и сцепив в замок руки, Максимов оглядывается со своей первой парты назад.
