Само ж от нас бесследно исчезает.
Мультиплицированьем нас слепят,
И так темно адепты говорят
О мастерстве своем, что обучиться
Поговорить им — заболтают вдруг,
Как будто дятлы поднимают стук
Иль как сороки вперебой стрекочут, —
Знай термины и так и эдак точат.
Зато легко обучится дурак,
Мультиплицируя, добро терять.
Себя и близких быстро разорять.
Вот он, алхимии гнилой барыш!
И радость в злость и в слезы обратится,
Никто взаймы дать денег не решится,
А давший деньги трижды проклянет.
Когда же наконец простак поймет:
Чем дать себя на том же обмануть.
И кто из вас ввязался в это дело,
Тем мой совет: кончать, пока не съело
Оно последнего у вас гроша.
Чем никогда — так лучше хоть бы поздно.
Ах, «никогда», как это слово грозно.
А вам, забившимся в подвал, в потемки,
Вам не исполнить обещаний громких,
А «никогда» — страшнее есть ли бич?
Упорны вы! Кобыла так слепая
Бредет вперед,1238 и не подозревая,
Где смерть ее. Что в храбрости такой?
И так же храбро он его обходит,
Ведь он всю жизнь свою в потемках бродит.
Так и алхимики. Уж если глаз
Вам изменил и соблазняет вас —
Но как бы разум ни глядел далеко,
Вам не придется, верьте, сохранить,
Что удалось награбить и нажить.
Огонь залейте, если ж разгорится —
Бросайте ремесло свое скорей,
Чтоб не проклясть его самим поздней.
А вот как о своем проклятом деле
Философы иные разумели:
Смотри Розарий — «Химии основы»:
«Не обратить меркурия вам в злато
Без помощи его родного брата».
То первым молвил первый алхимист
«И не умрет, не пропадет дракон,1242
Пока не будет братом умерщвлен».
Меркурий разумел он под драконом,
А серный камень брат ему законный.
От солнца — сера, ртуть же от луны.1243
Кто терминов не знает и секретов
Искусства нашего, тот пусть совета
Послушает и с миром отойдет.
Кто ж все постигает, тот всему хозяин:
В науке той — тайнейшая из тайн.1244
Иль вот еще пример: во время оно
Раз ученик так вопросил Платона:1245
«Титан — вот вещество и корень мира».
«Что есть Титан?» — «Магнезия иначе».1246
«Учитель, но ведь ты же обозначил
«Ignotum per ignotius»1247 — «Ну, да».
Слиянье элементов четырех».1248
«Ты так скажи, учитель, чтоб я мог
Понять и изучить то вещество».1249
«Нет, нет, — сказал Платон, —
И мы, философы, без нужды крайней
Открыть не можем тайну никому.
Она известна Богу одному.
Лишь избранным Он тайну открывает,
Вот чем я кончу: если Бог всесильный,
На милости и на дары обильный,
Философам не хочет разрешить
Нас добыванью камня научить, —
И кто поддастся наущенью ада
И против воли Господа пойдет,1250 —
Тот в ад и сам, наверно, попадет.
Пускай до смерти будет волхвовать он,
Хоть не сухим я вышел из воды,
Но Бог меня избавил от беды
Еще лютейшей. Отягчен грехами,
В спасенье не отчаиваюсь. Amen.
От леса Блийн1251 проехали мы прямо
Через селенье «Горбыли да ямы»1252
(Так Горблдаун паломники зовут).
И расшутился наш трактирщик тут:
Она в грязи, видать, застряла крепко.
Да разбудите же того лентяя,
Того пропойцу, олуха, слюнтяя,
Его любой сумеет вор украсть,
Смотрите, как клюет наш повар носом,
Смотрите, как в седле сидит он косо.
И это повар лондонский? Позор!
Толкните в бок его. Какой бы вздор
Нам повара известно мастерство:
Рыгали мы не раз, обед откушав.
Эй, повар! Стыдно, друг. Проснись!
Послушай! Не рано ли с полудня отдыхать?
Иль с потаскушками ты колобродил?
Иль, может, пьян ты? При честном народе
Ты подбодрись, нельзя ж так раскисать».
Весь бледный, повар стал тут бормотать:
Такая малость… вот напасть какая…
Еще соснуть бы… не хочу вина…
И без того башка моя пьяна…»
«Плоха надежда, — молвил эконом, —
Он думать может, так давайте вам
Рассказывать сейчас я буду сам.
Смотрите-ка, лицом белей он мела
И выпучил глаза, как угорелый.
И вкруг него весь воздух заражен
Зловоньем тяжким, это знак болезни.
Тебя жалеть? Ну нет! Да хоть ты тресни
От перепою, пьяница, чурбан!
