Теперь, когда вы узнали, что есть гордость и каковы ее виды, и откуда она происходит и где зарождается, то теперь следует разобраться, какие от нее есть средства; а средство сие — смирение, или кротость; сие есть добродетель, чрез которую человек истинно познает самого себя, причем себя не хвалит, не превозносит и собою не любуется, даже и своими заслугами, постоянно помня о своих слабостях. Смирение же бывает троякое: смирение сердца, а другое — смирение уст, а третье — дел. Смирения сердца бывают четырех родов: первый — когда человек считает себя недостойным перед Господом Богом; другой — когда не гнушается ни одним человеком на свете, третий — когда не беспокоится, если им кто гнушается; четвертый — когда собственное скромное положение его не удручает. Также и смирение уст бывает четырех родов: умеренность речи; кротость речи; и когда человек говорит людям о себе то же, что и самому себе в глубине души; а еще — когда он превозносит добродетель другого человека без всякой задней мысли. Смирение в делах также четверояко. Первое — когда человек уступает место другому; второе — когда выбирает для себя место самое последнее; третье — с радостью следует доброму совету; четвертое — с радостью сохраняет верность своему сюзерену или еще кому-нибудь из вышестоящих; ибо сие есть признак смирения великого.
После гордыни хочу я поговорить о гнусном грехе зависти, которая, по словам философа, есть горе от преуспеяния ближнего, а по слову святого Августина — это горе от счастья других и радость от их несчастья.1367 Мерзкий сей грех направлен прямо против Духа Святого. И хоть каждый грех — против Духа Святого, тем не менее, так как всякое благо восходит к Святому Духу, а зависть происходит непосредственно от злобы, то и выходит, что она направлена прямо против благости Святого Духа.1368 Итак, злоба имеет две разновидности, то есть ожесточение сердца в пороках, или же когда плоть человека настолько слепа, что он либо не понимает, что живет в грехе, или ему это безразлично; а это уже ожесточение бесовское. Другой род зависти — когда человек ополчается на правду, зная, что это правда, и ополчается также против благодати, которую Господь послал его ближнему; и всё сие от зависти. Несомненно, зависть — гнуснейший из всех грехов, какие только есть: ведь все остальные наши грехи противостоят каждый только какой-нибудь одной-единственной добродетели; а зависть, без всякого сомнения, — против всех добродетелей и всякого блага; ибо ненавидит она все добро, выпавшее на долю ближнего; этим-то она и отличается ото всех других грехов, ибо едва ли еще грех найдется, чтобы от него не было хоть сколько-нибудь наслаждения, — за исключением одной только зависти, которая не несет ничего, кроме горя и муки. Виды же зависти таковы. Во-первых, это горе от блага и благоденствия ближнего, а по законам естества благоденствие — источник радости; посему зависть — грех противоестественный. Второй вид — радость от чужих несчастий; это уж совсем по-сатанински, ибо тот всегда рад несчастьям рода человеческого. От этих двух происходит привычка за глаза клеветать и злословить; и сей грех имеет свои разновидности: некоторые с гнуснейшими намерениями хвалят своего ближнего, ибо на конце своей гладкой похвалы всегда завяжут они злокозненный узел: вечно в конце добавят такое, что выйдет, что человек более заслуживает хулы, чем славы.
