— Мужлан! — бросил ему в спину Лурье. Сжёг 19 ароматных палочек, выпил «Персена» и связался с самими «Морелло Джанпаоло», позвонив на горячую линию «8-800-что-то-там». После 11 минут великого Штрауса ему ответил чарующий женский голос и быстро проникся подлокотниковой проблемой. Стилисту Лурье как обладателю Жемчужной карты и членства в «Породистом Клубе Святого Морелло» было обещано всяческое содействие: итальянские специалисты уже выдвинулись к нему, чтобы забрать дормезю на тосканскую фабрику, где сам Мастер Джанпаоло проведёт тщательный осмотр, выберет в роще лучшее дерево и изготовит новый подлокотник, призвав в натурщицы самую красивую лозу из своего виноградника.
— А чек дадите? — затаив дыхание, уточнил Лурье.
— О, не сомневайтесь, и далеко не один. И через 8 месяцев вы получите обратно своё совершенство. Чао!
Это был нокаут. Лучистая приедет в студию через три часа, но идеи не будет. Она заистерит, о чём накалякает в своём «Инстаграме». Её перепостит Лаура Ню. А её — Свят Нитро. И инстаграмный ком в миг перешибёт хребет его кропотливо выстроенной карьеры…
— …Может, всё-таки сами ***нём, командир? — вкрадчиво произнёс Серёга, появившись на резном пуфике.
— Чтобы я? Гвоздём?! В Джанпаоло?! Исключено… Тоже мне придумал.
— Слушай, мы, музы, не появляемся просто так. Не бывает такого — мол, шёл босой мужик в сельпо, ррраз! — и давай «Каренину» наяривать. Он сперва это задумывает. Сначала появляются у него кой-какие мыслишки на сей счёт, понимаешь? Он их отгоняет, мол, ерундистика какая-то, а они всё равно лезут. Вот только тогда мы и приходим. Вроде как подталкиваем. Так работает Система. Если я тута, значит, у тебя мысля о починке проскользнула.
— Но я не умею!!! Это бред! Импосибл!
— А, ну лады. Я уже вижу пост Лучистой с десятью рассерженными эмодзи. Покеда.
— Стой!.. Я… там от бывших хозяев вроде остался ящичек, на нём написано «Инструменты». Нужны же инструменты?
— Они пригодятся, да. Тащи!
…Сидя на пушистом ковролине перед старым ящиком, Лурье искал что-то, что муз обозвал странным неоднозначным словом «молоток».
— Это он, Серж?
— Нет, это пассатижи. И не называй меня Серж, лады?
— Окей… Это?
— Горячо. Это гвоздь, он нам понадобится. А молоток рядом с шуруповёр… Короче, вот он.
— Так бы и сказал — штучка, которой стучит невропатолог по коленкам! Что теперь?
— Теперь надо выпить.
— У меня есть вино.
— Не, я не запиваю.
— Тогда ничего…
— Можно кофейку.
— Это пожалуйста. Маккиато, латте, раф с маршмеллоу?
— Бляяяяяя. Хотя бы чаёк заваришь?
— Легко, бро! Да Хун Пао, Женьшеневый улун, Лапачо…
— Всё-всё, я понял. В принципе, можно и на сухую. Бери подлокотник и приставляй к кушетке.
— Так.
— Теперь приставляй гвоздь.
— Готово.
— Вряд ли он хорошо зайдёт шляпкой. Переверни его. Ага. Теперь вбивай.
Лурье размахнулся и, зажмурившись, ударил по гвоздю. Серёга вздохнул и выудил гвоздь из белоснежных зарослей ковролина:
— Знаешь, если бы Ахиллес так ****ил Гектора, Троя процветала бы до сих пор, и уже была бы ядерной державой.
— Но я же бил…
— Именно. А надо ***нуть.
— Я не понимаю…
— Думай как гвоздь.
— А как думает гвоздь?
— Ему очень грустно. Только представь — миллионы лет он лежал железной рудой в центре огромной горы. Затем плескался в бушующем огне мартеновских печей. Всё указывало на его великое предназначение. Будто его готовили для чего-то ****ец грандиозного. Но потом наступило бесконечное разочарование: вместо избранности, масштабности, События — многолетнее заточение в компании изоленты и китайских пассатиж.
Лурье посмотрел на гвоздь — тот плаксиво замерцал шляпкой.
— Помоги ему. — продолжал Серёга. — он мечтает победить хотя бы дерево. Почувствуй его силу.
— Ссссииииилу…
— Нет-нет-нет, не надо этого сахарного придыхания, просто «силу», хорошо? В общем, ***рь, Славик.
Лурье мысленно включил в голове саундтрек из «Гладиатора» и влупил по гвоздю что есть мочи…
— …АААААА!!!!! Мой палец!.. — заскакал стилист, выронив молоток. — Какая же жуткая боль!..
— Так! — затараторил Серёга и заплясал вокруг него. — Заебись! Не держи в себе, не держи в себе! Ты не интервью даёшь! Слова из сердца должны выходить, из души!
— БЛЯТЬ ****ЕЕЕЕЕЕЕЦ БЛЯЯЯЯЯЯ!!!!!!!!!!!!!!!
— Вот! Вот! Молодчина, Славик!
— Звони в «скорую»!!
— Не надо никакой «скорой», просто подуй на него и всё. Вот таааак, легче?
— Да..
— Гут. А теперь посмотри на свою работу.
Лурье вытер слёзы и уставился на дормезю. Кушетка выглядела как новая — с позолоченной виноградной лозой.
— Я хочу ещё!
— Давай, Славян! Второй гвоздь тут точно не помешает!
…Они сидели на ворсистом ковролине и курили Серёгину «Приму».
— А знаешь, — закончив кашлять, произнёс Лурье, — я когда по пальцу второй раз попал, я вспомнил кое-что. Я уже это делал, бля буду… Очень давно, когда в Когалыме жил. ПапА… Батя мой картину с рынка притащил. В рамке. Там парусник был. Белый такой. И чайки. Мы её вдвоём на кухне вешали. Точно. И молоток был, и гвозди… И палец. Батя умер мой давно. А картина висит наверное.
Серёга медленно поднялся и стряхнул пепел с рубашки.
— Это хорошо, что ты вспомнил. Охуенно. Теперь осталось последнее дело.