— Извините ради… Доброй ночи. Я сосед ваш… Караваевы. — Твёрдо пролепетал Караваев в алехновский пуп. — Вы не могли бы не шу… Нам завтра на работу и…
— Сплю. Я. — Донеслось откуда-то сверху, вероятно из головы Алехно, подпирающей лосиные рога с полиэстеровыми шапками.
Пальцами ног Караваев судорожно вцепился в удирающий пол:
— Но я я я слышал женский голос. У вас была женщина. Она что — ушла?
Монументальное тело Алехно задрожало, и вместе с ним задрожало всё вокруг в радиусе десяти кварталов.
— Она… — Мускулистый голос пауэрлифтера разом потерял в весе. — Она… да. Три месяца назад… к чемпиону Орла… Бля… Олечка… Зачем вы напомнили?! За-чем?! ЗАЧЕМ!!!
По щеке Алехно покатила мутная протеиновая слеза. Он захлопнул дверь так, что проснулись в Лиссабоне, и до утра глушил боль жимом от груди.
Караваев же куском размокшей ваты вкатился обратно и заполз под одеяло в объятия жены.
— Ты жив! — Воскликнула она обрадованно, ибо чёрное ей не шло даже временно. — Ты поговорил с ними? Они продолжают орать!
Караваев сжал её мизинчик своим и процитировал аннотацию к любимому сериалу:
— Мне открылась страшная правда.
— Какая?
— Ругаются не за стеной. А В СТЕНЕ.
Караваева не поняла, как на это реагировать. Если это была смешная шутка от мужа, то ей следовало рассмеяться и любовно хлопнуть его ладошкой по плечу. Но Караваев не выглядел шутящим, потому что каждую смешную шутку он сопровождал чаплиновской жестикуляцией, к тому же он до сих пор не снял кеды…
Последующие события отвлекли Караваеву от размышлений.
— Куда ты собрался?! — завопил женский голос в (?) стене.
— Не твоё собачье дело! — ответил мужской.
Затем из стены, аккурат между караваевских любящих голов, выпрыгнул бородатый мужичок сантиметров 20 росту, прошуршал по кровати маленькими резиновыми тапками, ловко спрыгнул на пол и скрылся в противоположной стене.
— Нафанин, брат! Выпить есть? — донеслось оттуда.
…Пока Караваевы, прижав колени к глазам, молча переосмысливали грани реальности, в их стенах кипела жизнь.
— …Он ушёл мам!!! — Слезливо вещал женский голос из одной стены. — Алё, да… Не знаю! К своему дружку-собутыльнику, наверное… Я хочу до-мооооооооой… Не защищай его!!! Ты всегда его защищаешь!!! Он только делает вид при тебе, что он такой хороший!.. При чём тут «нет детей»?! Вот при чём?! У вас с отцом была я и что?! Почему это другое?!.. Ясно, мам! «Спасибо», поддержала!..
… — Она реально заебла, Нафанин. — Доносилось из противоположной стены. — Чо ей, мля, не хватает?
— Забомби ребёнка, братан. Клянусь… до краёв лей… Бэбика ей не хватает. Это ж они все от безделья с катушек съезжают. Как Ларка моя. Её как из несущей стены ГУМа попёрли — так замегерила, хоть под дрель подставляйся.
— Ну так чё ты сам-то ребёнка не заделал?
— Да как-то… Бери грибы, закусывай.
— Курнём может после третьей?
Замороженные Караваевы увидели, как в лунное пятно на полу вышли две маленькие бородатые фигуры. Домовые закурили, сбрасывая пепел в малюсенькую банку из-под кофе.
— Разведусь я с ней.
— А стена на кого записана?
— На неё.
— Бляяяяяя….
— Ну у тебя поживу.
— Сопьёмся.
— Факт… Пошли, а то остынет.
…Утро следующего дня у Караваевых началось с завтрака мюслями и обмена мыслями. Караваев отважно предложил вернуться на съёмную квартиру — это, конечно, увеличит их расходы, но зато несомненно уменьшит количество друзей-завистников. Но мудрая Караваева, на которую была оформлена ипотека, решила сначала позвонить своему духовному отцу Фотию, дабы тот путём христианских манипуляций очистил стены от нечестивых скандалистов и их вечно пьяных друзей. Но как назло, Фотий в данный момент серфил на Гоа, а других истовых борцов со Злом у Караваевой в знакомцах не имелось. Следующим и последним претендентом на роль Ван Хельсинга был участковый капитан Дзюба. Он тут же ответил на звонок — «я на „земле“, обязательно перезвоню вам, мля, позже» и уехал к тестю под Архангельск. Гуглирование же проблемы неизбежно приводило к одним и тем же сайтам с голыми девками, призывающими лечить грибок ногтей обычной тыквой в Новолуние.
Громкие ночи Караваевых продолжались. Кран в фантазийном «Леруа Мерлене» так и не был выбран, а Рохан не взят. От недосыпа караваевские лица всё больше напоминали панд, которых били по морде автомобильными домкратами. Слушая ночные скандалы, Караваевы немного лучше узнали соседей. Домовые познакомились в стенах Третьяковки, рассматривая красивую дореволюционную кладку. Они полюбили друг друга быстро и, казалось, надолго, и будущая ячейка домового общества обещала быть крепче застывшего бетонного раствора. Когда-то они засыпали лицом к лицу, улыбались в спину и смотрели друг на друга не сквозь. И теперь они каждую ночь выясняли, кто же из них перестал это делать первым.
… — Ты самый бу-бу-баный муж на свете!!! За что мне это?? У всех семьи как семьи!!
— Сама ты… бу!!!
И тут у Караваева появилась идея. Ведь он был не только искусным стратигом, но и психологом — не зря пред ним пали принцессы, как две капли похожие на молодую Еву Лангорию, Тейлор Свифт и Настасью Самбурскую.