Когда мы въезжаем на парковку около моего дома, черный Джип Вранглер Сейджа припаркован на моем месте. Я протягиваю руку и хватаю Джун так сильно, что она взвизгивает.
‒ Макс, что такое? ‒ спрашивает она с беспокойством в голосе.
На глаза набегают слезы, и я качаю головой. Показываю на джип.
‒ Это джип Кэтча, ‒ шепчу я, потому что горло сдавливает.
Она останавливает машину на соседнем месте, и я выхожу. Я медленно подхожу к двери водителя. Маленькая часть меня чувствует облегчение, что там пусто, но по большей части для меня это как соль на рану.
Под дворником засунут конверт с моим именем. Дрожащими пальцами я вытаскиваю его и распечатываю.
‒
‒ Этот придурок отдал тебе машину? ‒ спрашивает она. Джун теперь президент фанклуба ненавистников Кэтча. Он довел меня до слез, а Джун никогда не видела меня плачущей. Кажется, я ее немного напугала. Она даже сравнила произошедшее с тем, как впервые видела плачущего отца.
‒ Да, он отдал мне машину, ‒ отвечаю я со вздохом.
‒ И ты вот так запросто примешь этот смехотворный подарок? То есть, ты теперь серьезно должна простить его за все грехи?
‒ Я просто попользуюсь ей, пока не подберу себе другую машину. Потом я обязательно отдам ее ему, ‒ говорю я, проходя мимо нее и нажимая кнопку лифта.
Когда я вхожу в квартиру, мои глаза округляются от вида пятна крови, которое все еще на полу. Я уже не уверена, что смогу его вывести.
Я собираю чистую одежду и спускаюсь обратно вниз, Джун ждет у своей машины.
‒ Ты готова?
‒ Ага, но я поведу, ‒ говорю я и прикрепляю ключ от джипа к остальным ключам.
‒ Тебе нельзя водить, Макс. Помнишь, врач сказал не садиться за руль еще несколько недель?
‒ И с каких пор я слушаюсь, когда другие говорят мне, что делать? Я отказалась принимать обезболивающие несколько дней назад. Заторможенность уже прошла.
‒ Ну, ты слушалась...
‒ Джун, заткнись. Не произноси его имя, ‒ предупреждаю я. Не желаю слышать его имя, произнесенное вслух. Оно и так постоянно звучит в моей голове. И если сейчас чьи-то губы произнесут его имя, я этого не выдержу.
Она поднимает руки.
‒ Ладно, ты права. Только, пожалуйста, будь осторожней, ‒ повторяет она, скрещивая руки. Я закатываю глаза и качаю головой, направляясь к джипу.
Нажимаю кнопку разблокировки дверей, и когда открываю дверь, запах Сейджа сбивает с ног. Подобно удару в грудь. Приходится напоминать себе дышать. Возможно, вести джип было не лучшей идеей. Я крепко хватаюсь за ручку двери и закрываю глаза. Не хочу остаться без машины, пока Джун еще в поисках работы. Нужно доказать ей, что я в порядке.
Я вползаю на водительское кресло и с минуту оглядываю темный интерьер. Чисто, без единого следа, что мы вообще использовали ее, чтобы скрыться от Таймера и его шестерок. Заведя мотор, я смотрю на приборную панель и вижу желтый стикер записки.
‒ Боже, ну что еще? ‒ бормочу я.
Больше там ничего нет, так что я засовываю руку под кресло и начинаю искать. Сердце замирает, когда пальцы касаются холодного металла. Я тянусь дальше, и пальцы хватают ручку пистолета, которая мне очень знакома. Не успела я взглянуть на свой «22 Смит и Уэссон», как глаза обжигают слезы.
Джеймс забрал его у меня, когда мы были на складе. Он обыскал меня и нашел его заткнутым за пояс моих штанов. К счастью, пока он был занят моим ощупыванием, смогла просунуть сотовый в лифчик, и он его пропустил. Уничтожь он его, и я была бы стопроцентно мертва.
Снитч, должно быть, забрал пистолет прежде, чем мы вышли со склада.
Квартира Джун намного более милая, чем моя. В ней две спальни (у меня одна), квадратных метров больше, и все устройства современные. Поскольку она не была помощницей придурка-начальника, а зарабатывала тем, чему училась в колледже, то и позволить себе могла больше.
