За то, что в нашей семье появилось двое детей, нам полагалось заплатить огромный штраф. Более того, за то, что девочка родилась первой, нам выписали и второй штраф. Продать нам было нечего, сбережений никаких не было, и мы приняли ужасное решение – отвезти нашу дочь тайком в дом малютки, а полиции сообщить, что она умерла. Не судите нас строго, у нас не было другого выхода. В домах малютки прятали своих детей такие бедные семьи, как наша, если не могли уплатить штраф. Дочку можно было навещать, а, собрав необходимую сумму, выкупить.
В тот же вечер сестра Ай, завернув малышку в одеяло, отвезла ее в Наньчан. Мы не находили себе места, и, спустя два года так и не собрав денег, приняли решение сбежать из страны, чтобы получить возможность растить обоих детей. Слишком больно было наблюдать, как в любви и ласке подрастает Ке Лин и знать, что наша дочь тоже учится ходить и говорить, но, увы, без нас. Мы упаковали чемоданы и приехали в Наньчан, чтобы забрать малышку. К нашему ужасу, мы узнали, что опоздали. Девочку уже удочерили и увезли из Китая.
Все эти годы мы пытались найти ее. И вот однажды я пришел к этому дому и увидел зеленый колокольчик на дверях. Этот нефритовый колокольчик сестра Ай отвезла в приют вместе с Лилинг.
– Меня тоже зовут Лилинг, правда, бабуля? – улыбнулась Лилинг и вдруг побледнела. До нее дошел смысл этой истории, и она привстала.
– Я – ваша дочь?
– Ох, – только и сказала бабушка и опустилась на диван. Мама Лина встала из-за стола, подошла к Лили и опустилась на колени, прижав ее руку к своим губам.
– Сможешь ли ты найти в своем сердце хоть каплю понимания, чтобы простить нас, Лилинг? – прошептала она с сильным акцентом.
– Так вот почему Квинн и Бреннус все время утверждали, что мы брат и сестра! – воскликнул Лин.
– Квинн и Бреннус? Это твои одноклассники? – спросил у него отец.
– Да так, знакомые одни, папа.
Бабушка вскочила с дивана, подошла к шкафу и достала оттуда шкатулку. Она поставила ее на стол, открыла крышку и бросилась перебирать какие-то фотографии и бумаги, хранившиеся в ней. Найдя нужный листочек, она развернула его и пробежала глазами по строчкам.
– Танзин Юань Цао и Ай Цао, Цзянси, – она протянула Лили лист бумаги и пояснила, – это твое свидетельство о рождении.
– Наверное, стоило сначала посоветоваться с Вами, – неуверенно обратился папа Лина к Майку, отцу Лили. – Но моя жена, она не находила себе места от горя все эти годы. И мы подумали…
– Ну что вы, – вздохнул Майк, – жить в разлуке двенадцать лет – это очень и очень долго.
– Тринадцать, – прошептала Ай, но так тихо, что никто ее не услышал.
– Я знаю людей, которые не виделись уже лет триста! – добавила Лили и обняла женщину.
– Ну, это ты выдумываешь! Так не бывает! – засмеялась бабушка и смахнула слезу рукой, а дети многозначительно переглянулись.
– Вы, правда, не сердитесь на нас? – тихо спросила Ай.
– Разве тут уместно сердиться? Радоваться надо! – рассмеялась бабушка.
– А ты, дочка, не сердишься? – женщина заглянула девочке в лицо.
– Я рада, что вы нашлись! Правда! И еще у меня теперь есть замечательный братишка!
Кевин, который онемел от происходящего, вдруг тоже ощутил волну радости при этих словах. Раз Лин оказался братом Лили, значит, ему не надо будет волноваться за то, что Лин может нравиться девочке больше, чем Кевин.
– Сестренка! – улыбнулся Лин. – Я чувствовал!
– Ничего ты не чувствовал, – шутя, толкнула его Лили. – Мама, – осторожно произнесла она, глядя на женщину, словно пробуя это слово впервые у себя на языке, – я очень-очень рада, что вы нашлись, но можно я буду жить с бабушкой? Вы ведь не заберете меня обратно в Китай?
– Нет, конечно, нет! – воскликнул и ее родители поспешно. – Мы останемся жить здесь, в Англии, чтобы всегда быть вместе. Но ты, если хочешь, будешь жить с бабушкой и Майком, то есть твоим папой.
Бабушка радостно всплеснула руками.
– Ох, спасибо, я, признаться, тоже беспокоилась.
– Можно я пойду в сад? – спросила Лили. – Мне нужно немного подумать.
Она вышла в коридор, а потом, выглянув оттуда украдкой, махнула Кевину и Лину рукой, приглашая их последовать за собой.
– Кевин, – сказала она, когда они устроились в дальнем углу сада под кустом рододендрона, – ты весь вечер сам на себя не похож. Что-то произошло?
– Да как-то неуместно сейчас об этом говорить, но в Тауэре стали умирать вороны. Один за другим, представляешь? Тебе, наверное, сейчас не до этого.
– Какой ужас! Представляешь, если Мортон еще и до часов доберется и нечаянно переведет время на несколько лет назад. Тогда я, может быть, никогда не увижу своих родителей. Пойдем к мистеру Розенталю?
– Сейчас?
– Конечно!
Она вскочила и вдруг, ахнув, одернула руку.
– Укололась о елочку, – пояснила девочка. – Кстати, Кевин, это та самая, которую ты подарил мне на день Рождения! Помнишь?
– Нет, – помрачнел Кевин. – А когда был твой день Рождения?
