Китай оказался исключительно сложным объектом. Тоталитарный контроль жестко сокращает использование нелегальных агентов и ограничивает доступ советского персонала к китайскому населению в Пекине. КГБ вынужден проводить многие из своих антики-тайских операций через другие страны. Он даже посылает специалистов по Китаю в Соединенные Штаты в надежде заполучить сведения о бывшем союзнике Советского Союза из американских источников. В 1973 году главным китайским экспертом в Вашингтоне был Виктор Крашенинников, первый секретарь советского посольства. Другим специалистом был Владимир Колесников, оставивший в 1972 году пост второго секретаря посольства, но вернувшийся в Вашингтон весной 1973 года. Выдающий себя за профессора Борис Занегин несколько раз приезжал в Соединенные Штаты в поисках разведывательной информации о Китае. В 1972 году он провел девять месяцев в Америке, опрашивая ученых и правительственных служащих. Еще одним авторитетным специалистом КГБ по Китаю является Игорь Рогачев, бывший в 1966–1968 гг. первым секретарем посольства в Вашингтоне.
КГБ также пытался использовать Гонконг как базу для шпионажа против Китая. В августе 1972 года британские власти раскрыли одну советскую шпионскую сеть, выслав двух русских и арестовав двух коммерсантов китайского происхождения. Одновременно с этим в прессе появились статьи, отмечающие, что за предыдущие восемнадцать месяцев более двадцати советских кораблей бросили якорь в Гонконге и что многие из членов их экипажей явно не имели никакого отношения к морю.
Иногда КГБ собирает информацию весьма простыми способами. Например, сотрудники КГБ в Вашингтоне постоянно бродят по коридорам Капитолия и других правительственных учреждений, собирая незасекреченные издания и интервьюируя сенаторов, конгрессменов и общественных деятелей. Накануне визита Брежнева в июне 1973 года сотрудники КГБ обращались к сведущим американцам в разных частях страны. На протяжении почти двух часов они расспрашивали их о влиянии уотергейтского скандала на американскую политику и его возможном воздействии на приближающиеся американо-советские переговоры. Хотя во время таких поисков сведений советские сотрудники скрывают, что они представляют интересы КГБ, они не преступают закона.
Тем не менее сбор информации для КГБ производится, главным образом, нелегальными методами. Дело в том, что КГБ продолжает опираться на тайных агентов, а не на технические достижения и дедуктивный анализ. Понятно, что Советский Союз соперничает с Соединенными Штатами в развитии разведывательных спутников и огромного количества сложного оборудования для электронного контроля за зарубежными средствами связи. Вне всякого сомнения русские считают такие средства ценным дополнением к традиционному шпионажу, иначе они бы не вкладывали в них такие средства. По мнению КГБ, технические средства сбора информации страдают приносящими некоторый ущерб ограничениями. Несмотря на все чудеса фотографирования из космоса, предстоит еще усовершенствовать фотоаппарат, могущий читать намерения зарубежных руководителей или же копировать закрытые в сейфах документы. Спутники и сенсоры, столь полезные в оценке военной и производительной способности промышленных стран, мало чем могут помочь в действиях против стран Третьего мира, где КГБ не заинтересован в сведениях научных, промышленных или военных. Они не могут представить сведения о личных свойствах и особенностях характера, необходимых для вербовки влиятельных агентов, или же раскрыть политические секреты, требуемые для поддержания подрывной деятельности.
КГБ относится с большой осторожностью к информации, получаемой либо путем анализа, либо из осведомленных общественных источников. Генерал Орлов объясняет такое отношение КГБ следующим образом:
