Поначалу Советский Союз пытался справиться с тем замешательством, к какому привело дезертирство Хохлова, заявляя, что его признания являются злостными измышлениями ЦРУ. Хохлов начал выступать публично, и слушатели во всем мире решили, что он заслуживает довсрия. и его заявления очень убедительны. Тогда КГБ придумал историю, будто он на деле является родственником Околовича, и оба они — нацистские преступники. Не испугавшись, Хохлов продолжал свои разоблачения, и тогда КГБ выдал ордер на его смерть.
15 сентября 1957 года, принимая участие в конференции во Франкфурте, Хохлов заболел и потерял сознание. После того, как он пришел в себя, у него началась сильная рвота, которую врачи посчитали признаком острого гастрита. Однако лечение не привело ни к каким результатам. На пятое утро пребывания Хохлова во франкфуртской больнице в палату к нему вошла сестра и уставилась на него, прикованная к месту ужасом. "Что случилось? — спросил Хохлов. Потом в зеркале он увидел свое отражение с неменьшим ужасом.
Ужасающие коричневые полосы, темные пятна и черно-синие опухоли обезобразили его лицо и тело. Из глазниц сочилась липкая жидкость, в порах появилась кровь; кожа стала сухой, стянулась и пылала. От одного лишь малейшего прикосновения руки выпадали большие пучки волос. Один знаменитый профессор медицины заподозрил, что он был отравлен таллием, очень редким токсическим металлом. Однако применение противоядий не дало результатов. Проведенные 22 сентября анализы показали, что белые кровяные шарики быстро и необратимо уничтожаются, кости разрушаются, кровь превращается в плазму, а слюнные железы атрофируются. В ту ночь врачи сказали Околовичу, что положение Хохлова безнадежно, его смерть неминуема.
Однако Околович отказался покинуть человека, спасшего ему жизнь. В отчаянии он воззвал к американцам и с одобрения Вашингтона Хохлов был перевезен в военный американский госпиталь во Франкфурте. Находясь под постоянной охраной вооруженных солдат, группа, состоящая из шести американских врачей начала поединок с учеными из московской Камеры. Они круглосуточно вводили ему огромное количество инъекций кортизона, витаминов, стероидов и других экспериментальных препаратов, одновременно поддерживая его жизнь искусственным питанием, вводя его внутривенно, и почти постоянным переливанием крови. Рядом все время находился анестезиолог, готовя растворы для рта Хохлова, в котором совершенно отсутствовала слюна, и всячески стараясь облегчить его агонию. Приехало большое число специалистов для консультаций и исследований, еще более новые лекарственные препараты спешно привозились во Франкфурт. На протяжении недели самые лучшие американские медицинские препараты с трудом поддерживали жизнь Хохлова. Неожиданно, по причинам, которых сами врачи не смогли объяснить, их усиленное лечение и воля Хохлова к жизни начали медленно брать верх. Хотя Хохлов многие месяцы оставался совершенно лысым и покрытым шрамами, после трех недель в его полном выздоровлении не оставалось никаких сомнений. Тем не менее врачи не смогли поставить точного диагноза случившегося с ним.
Впоследствии знаменитый американский токсиколог, изучавший медицинские отчеты и консультировавшийся со своими Коллегами, нашел ответ. Хохлов был отравлен таллием, подверженным прежде сильному радиоактивному излучению, вследствие которого металл стал распадаться на мельчайшие частички. Попавшие в тело с пищей или питьем, радиоактивные частички распадались совершенно и пропитали его организм смертельной дозой радиации.
В то время, когда отравили Хохлова, Отдел 13 подкрадывался к другому советскому противнику в Германии Льву Ребету, украинскому предводителю эмигрантов и политическому теоретику. Назначенным палачом был Богдан Сташинский, красивый, с четкими чертами лица, двадцатипятилетний агент КГБ, которого завербовали в возрасте девятнадцати лет после того, как он ехал зайцем в поезде. Сташинский, украинец по национальности, научился немецкому языку во время нацистской оккупации; его готовили быть нелегальным агентом в Западной Германии. Четыре раза за 1957 год его руководитель в Карлшорсте, которого он звал Сергеем, посылал Сташинского в Мюнхен изучать распорядок дня и привычки Ребега. Когда он в сентябре вернулся в Карлшорст, Сергей встретил его словами: "Время пришло. Человек из Москвы прибыл".
