Поскольку Бендера был вооружен и было известно, что он опасается за свою жизнь, немецкие власти произвели вскрытие немедленно. На лице было обнаружено стекло от разбившейся ампулы, а в желудке нашли следы синильной кислоты. Было совершенно ясно, что Бендера был убит; однако ни одна нить не вела к его убийце. КГБ быстро принял решение как можно лучше использовать представившуюся возможность и очернить другого антикоммуниста, доктора Теодора Оберлендера, западногерманского министра по делам беженцев. Не приведя ни одного доказательства, коммунистическая пресса в один голос стала кричать о том, что убийцей является доктор Оберлендер. 20 октября в газете "Красная Звезда" появилась статья, бывшая типичным примером советской кампании по дезинформации: "Бендере было слишком много известно о деятельности Оберлендера. Поскольку все более настойчивым становится требование общественности призвать к ответу Оберлендера, Бендера в этом случае мог бы стать одним из наиболее важных свидетелей. Это заставило встревожиться боннского министра и его покровителей. Они решили ликвидировать Бендеру и уничтожить все следы. Так один негодяй отомстил другому".
Прошло несколько недель после убийства; Сташинский сидел в кинотеатре в Восточном Берлине, когда в киножурнале показали похороны Бендеры. Вид Бендеры, лежащего в открытом гробу, его жены и детей, рыдающих возле гроба, потряс его как электрический шок. Он ушел из кинотеатра и направился прямо к Сергею; он сказал ему, что преисполнен чувства вины и горя перед семьей Бендеры. "Придет день, когда дети Бендеры будут полны благодарности за то, что смогут вернуться в Советский Союз", — сказал Сергей.
В начале декабря 1959 года Александр Николаевич Шелепин, бывший тогда председателем КГБ, а теперь член Политбюро и председатель советских "профсоюзов", принял Сташинского лично в штаб-квартире КГБ. С большой торжественностью Шелепин зачитал документ, в котором значилось, что Президиум Верховного Совета указом от 6 ноября 1959 года награждает Сташинского Орденом Красного Знамени за выполнение "важного государственного задания". Он показал, что в документе стояли подписи маршала Клементия Ефремовича Ворошилова, председателя Президиума, и Михаила Порфирьевича Георгадзе, секретаря Президиума.
Введением Сташинского в ряды советских героев некоторые генералы показали, что у них имеются грандиозные планы по превращению его в настоящего профессионального убийцу, а также предводителя других убийц и диверсантов. Они решили направить его на полуторагодичные офицерские курсы в Москве для изучения английского языка, что предполагало выполнение заданий на территории Великобритании или Северной Америки. Его будущая работа, как позднее сказал ему Шелепин, будет "тяжелой, но почетной".
Сташинский, возможно, вызвал бы еще не одну "естественную смерть", если бы не замечательная, умная, смелая и идеалистически настроенная молодая женщина. Находясь в Карлшорстс между заданиями на Западе, Сташинский влюбился в привлекательную девушку из Восточной Германии по имени Инге Пол, которая, как оказалось, ненавидела коммунизм. Не имея понятия о ее политических взглядах, в КГБ терпели это знакомство, поскольку оно помогало поддерживать ту восточногерманскую личину, под которой Сташинский жил в Берлине. Однако теперь КГБ настаивал, чтобы он бросил Инге, дал ей немного денег и забыл ее. Шелепин убеждал его жениться на девушке из КГБ, чтобы она смогла помогать ему в его нелегальных заданиях. Однако перед лицом твердых заверений Сташинского в надежности политических взглядов Инге, он неохотно согласился на их брак.
Сташинский, нарушив приказ, признался Инге в том, что он советский гражданин и агент КГБ. Инге была потрясена, но ради их любви согласилась притвориться симпатизирующей Советскому Союзу и проявила готовность сотрудничать с КГБ. Таким образом, Влюбленные устроили небольшой заговор против КГБ. Вскоре после их свадьбы в апреле 1960 года он вылился в открытую вражду.
Для превращения Инге в "советского человека", сотрудники КГБ часто возили их на экскурсии на фабрики, в колхозы, музеи, школы и другие учреждения, одновременно требуя от них прочитывать массу пропагандистской литературы. Инге создала свою собственную программу По "перевоспитанию", объясняя Сташинскому бросающиеся в глаза несоответствия между советскими утверждениями и тем, что они видели своими глазами. Все чаше ей удавалось заставить его видеть Советский Союз западными глазами, и он начал испытывать "духовную перемену". Почувствовав это, Инге как-то заметила: "В один прекрасный день ты проснешься и обнаружишь, Что совершенно выздоровел". Однажды, в ответ на его вялую защиту коммунизма, она сказала: "Я не понимаю, почему ты так глуп, когда дело касается этого, ты ведь вовсе не кажешься бестолковым в других делах".
