«Быть может, что-то прояснится в процессе над ГКЧП», — выразил надежду Борис Николаевич, не особенно веря в некую «инструкцию подельникам». Да и не логично все это. Зачем «одному из путчистов» было брать на себя еще и подготовку теракта? Им и без того было предъявлено достаточно обвинений.
В общем, жизнь той, скорее всего, фальшивки, оказалась короткой. Но ведь Ельцин писал, что он сам читал этот документ. Правда, тут же заметил, что узнать, был ли действительно такой план, вряд ли удастся. И оказался прав.
Как бы там ни было, но возвращение Ельцина от Назарбаева из Алма-Аты по времени практически совпало с возвращением группы от Горбачева из Фороса. Самолет Ту-154, на котором возвращались посланники Крючкова, совершил посадку в Чкаловском в 21.20. Самолет с Ельциным на борту — во Внуково почти в то же самое время, в 21.30.
Ельцин поехал к себе на дачу в Архангельское, группа, прилетевшая из Фороса — в Кремль.
Здесь следует отметить, что в самолете Ту-154 находились также операторы «ядерного чемоданчика» и начальник личной охраны Горбачева генерал В.Т. Медведев, которому Плеханов приказал возвращаться в Москву этим же рейсом.
Генерал Медведев оторопел от неожиданности. Но Плеханов был его начальником, и он, недоумевая, подчинился. Но на всякий случай попросил, чтобы этот приказ был оформлен в письменной форме. Плеханов просьбу выполнил. И это сильно помогло Медведеву — он не самовольно оставил охраняемое лицо, потакая гэкачепистам, а подчинился приказу своего начальника.
Тогда много говорили и писали о том, почему Горбачев не распорядился об аресте посланцев «инициативной группы»? В.Ф. Медведев дал ответ в своих мемуарах. «Для меня как начальника охраны главный вопрос: угрожало ли что-нибудь в тот момент жизни президента, его личной безопасности? Смешно, хотя и грустно: об угрозе жизни не могло быть и речи. Прощаясь, обменялись рукопожатиями».
И дальше, говоря об охране Горбачева: «Ребята были у меня под рукой. В моем подчинении был резервный самолет Ту-134 и вертолет. Технически — пара пустяков: взять их и в наручниках привезти в Москву. В столице бы заявились, и там еще можно было накрыть кого угодно».
Варенников в Москву не полетел. Ему предстояло ехать в Киев. Он провел совещание с командующими войсками трех военных округов — Киевского, Прикарпатского и Северо-Кавказского, командующим Черноморским флотом и начальником ракетных войск и артиллерии Сухопутных войск СССР. Сказал им, что Горбачев очень болен: «Что-то у него не в порядке внутри».
Итак, мы выяснили, как проходило формирование группы для поездки в Форос, как ее встретил Горбачев, о чем и в какой тональности шел разговор и на какой ноте они расстались.
А теперь перенесемся в Кремль, где возвращавшуюся из Фороса группу ждали главные действующие лица, которые, по мнению Варенникова, сами должны были ехать к Горбачеву. Они уже были ознакомлены с результатами поездки: на пути следования из Фороса на аэродром Бельбек и потом, после того как самолет взлетел, Плеханов связывался с Крючковым и докладывал о результатах.
В Кремле, в кабинете премьер-министра, ждали Павлов, Язов, Крючков, Пуго, Янаев и Лукьянов. За Лукьяновым отправляли военный вертолет на Валдай, где он с 30 июля проводил отпуск. В Крыму отдыхал министр внутренних дел СССР Б.К. Пуго. Его тоже вызвали в Москву.
Вообще-то они должны были собраться в кабинете у вице-президента Янаева, но он задерживался у своих друзей в доме отдыха «Рублево». Тогда Павлов пригласил собиравшихся в свой кабинет.
О чем говорили в ожидании приезда делегации? Экс-генпрокурор Степанков пишет: Крючков сообщил пришедшим, что Горбачев отказался принять предложение «группы товарищей», летавших в Крым. И добавил: президент не может исполнять свои обязанности по состоянию здоровья. Он болен…
Степанков приводит слова Лукьянова: «Если болен, то должно быть медицинское заключение. Или заявление самого президента». «Заключение врачей будет позже, — ответил Крючков. — А своими личными впечатлениями товарищи, когда вернутся, поделятся».
Они вошли вчетвером — Шенин, Бакланов, Болдин, Плеханов. Варенникова с ними не было, он улетел в Киев.
Первым о результатах поездки стал докладывать Шенин. Затем выступил Бакланов. По словам Язова, обрисовали обстановку в стране, сказали, что катимся в пропасть. Ну и что неплохо бы вам, Михаил Сергеевич, уйти в отставку или временно поболеть. Что-то этом роде…
«Он их выгнал, подписывать документы не стал, — сказал на допросе Язов, пытаясь вспомнить, что же поведали Шенин и Бакланов о встрече с Горбачевым в Форосе. — В общем, мы, дескать, “засветились”. И если сейчас расходимся ни с чем, то мы на плаху, а вы чистенькие…»
Степанков, анализируя показания членов группы, летавших в Форос, приводит слова Болдина в интерпретации Павлова: «Вы не думайте, если мы летали, то вы здесь ни при чем, — говорил он. — Мы назвали ему всех. Все мосты сожжены… Я могу об этом вам сказать совершенно точно, так как хорошо знаю президента. Мы теперь все повязаны».
