Пихоя же думает, что причины были иные: не случайно Карпухин обратил внимание на то, что приказ он получил в устной форме. «Это значило, — полагает историк, — что в случае неудачи он, Карпухин, будет отвечать за все. Брать на себя ответственность он не хотел. Возможно и другое: спецгруппа просто прозевала кортеж правительственных автомобилей, на предельной скорости вырвавшихся из Архангельского и стремительно ушедших в Москву. Колонна из четырех машин шла на такой скорости, что у машин сопровождения были разбиты фары мелкими камешками, вырывавшимися из-под колес летевших впереди автомобилей».
Ельцин, после того как дочь разбудила его словами «Папа, вставай! Переворот!», в своих «Записках президента» продолжил их диалог. Еще не проснувшись, он проговорил: «Это же незаконно». Она начала рассказывать о ГКЧП, о Янаеве, Крючкове. Он не поверил: «Вы что, меня разыгрываете?»
Одним из первых, кому Ельцин позвонил утром 19-го, был командующий воздушно-десантными войсками Павел Грачев. Их знакомство состоялось незадолго до августовских событий в Тульской воздушно-десантной дивизии, куда неожиданно прибыл Ельцин. И вот он позвонил ему и напомнил об их разговоре.
Тогда он спросил, можно ли положиться на него, если России будет угрожать опасность — какой-то террор, заговор, попытка ареста… Грачев ответил: «Да, можно».
Когда Ельцин напомнил ему тот разговор, Грачев смутился. Последовала долгая пауза. Ельцин сказал, что не хочет подставлять его под удар, но Грачев неожиданно сказал, что пришлет в Архангельское свою разведроту. Закончив разговор, Ельцин положил трубку и сказал жене: «Грачев наш».
И действительно, Грачев сыграл одну из ключевых ролей в начинавшемся поединке Ельцин — ГКЧП. Дальнейшее развитие событий показало, что Павел Сергеевич играл одновременно на обоих полях. Обещанная им разведрота в Архангельском не появилась.
На допросе в прокуратуре после провала ГКЧП Грачев дал такие свидетельские показания: «19.08.91 мне позвонил Ельцин и спросил меня, что происходит. Я ему объяснил, что введено чрезвычайное положение и что войска идут в Москву. Я его спросил, что мне делать. Он ответил, чтобы я выделил личный состав воздушно-десантных войск для охраны “Белого дома”. Я пообещал. В 8 часов ко мне приехал советник президента Портнов, и мы договорились о взаимодействии. Я поставил задачу Лебедю выделить батальон для охраны “Белого дома”, лично его вывести и доложить президенту России. Лебедь привел один батальон к “Белому дому”, где поставил танки кормой вплотную к зданию, обеспечив тем самым его охрану».
Часы показывали 9.30 утра, когда Ельцин покинул Архангельское. До отъезда он звонил не только Грачеву. Благо телефоны работали, их не отключили.
На следствии Ельцин показал, что вел переговоры с лидерами республик. Позвонил Кравчуку в Киев, Назарбаеву в Алма-Ату, Дементею в Минск. Их реакция была спокойная, что несколько огорчило Ельцина. Они ссылались на недостаточность информации, поэтому не могли сразу определить свою позицию. «Я же им говорил, что информация у меня есть и что это переворот», — убеждал их Ельцин.
В начале восьмого часа позвонил Янаеву. Там сообщили: он всю ночь работал и сейчас отдыхает. Пока правительственная связь работала, стал требовать соединить с Горбачевым.
«Через некоторое время, после настойчивых просьб, мне сообщили, — сказано в свидетельских показаниях Ельцина, — что там, в Форосе, решили со мной не соединяться. Это было сказано после некоторой паузы, в связи с чем у меня сложилось впечатление, что телефонистка ходила с кем-то советоваться, как отвечать».
Впрочем, о попытке связаться по телефону с Горбачевым ни в одной из мемуарных книг Ельцина не упоминается. Как и в его наиболее полной биографии, вышедшей в серии «ЖЗЛ».
Чем он еще занимался? Слово министру обороны в дни путча, генерал-полковнику Константину Кобецу:
— Утром ко мне приехал начальник охраны президента России Коржаков, сообщивший о перевороте. Он передал просьбу Ельцина прибыть к нему на дачу. Там уже были Хасбулатов, Руцкой. Подъехали Силаев и другие. Готовилось обращение «К гражданам России». Одновременно Ельцин вел переговоры с главами союзных республик. Суть их сводилась к оценке событий и выработке позиций. Все собравшиеся поддерживали решимость президента дать отпор заговорщикам, устроившим государственный переворот.
В восемь утра в дачном доме Ельцина началось совещание. Собрать его участников было не так уж и трудно: многие ночевали на госдачах в Архангельском. По словам участника совещания, тогда и.о. председателя Верховного Совета РСФСР Руслана Хасбулатова, все однозначно сошлись на том, что произошел переворот. Сначала решили вступить в переговоры с заговорщиками, но потом пришли к единому мнению: никаких переговоров с незаконным ГКЧП быть не может.
