Однако в своей книге Болдин пишет, что, вернувшись из Фороса, он рассказал членам ГКЧП о том, как Горбачев сначала явно хотел избежать встречи с прибывшими, ссылался на радикулит. Но когда понял, что они без разговора с ним не уедут, через час объявился. И что Болдин настаивал на отказе от подписания Договора.
На том совещании образовали Государственный комитет по чрезвычайному положению. Он состоял из 10 человек. Этот список показали Лукьянову. Но он твердо заявил, что участвовать в деятельности Комитета не намерен и не будет, так как представляет законодательную власть.
— Единственное, что я могу сделать, — сказал он, — это опубликовать заявление о нарушении действующей Конституции в связи с подписанием новоогаревского Союзного договора.
Язов в своей мемуарной книге «Удары судьбы» вспомнил и реакцию министра иностранных дел А.А. Бессмертных: «Если вы меня включите в список членов Комитета, то для меня будут закрыты все столицы мира — и Вашингтон, и Париж, и Рим, и Лондон…» Взял фломастер и вычеркнул свою фамилию.
Крючков передал на подпись Янаеву заранее подготовленный указ о вступлении с 19 августа в исполнение обязанностей президента СССР в связи с невозможностью исполнения их Горбачевым.
И вдруг осечка! Вице-президент, прибывший прямо с веселой встречи с друзьями в доме отдыха «Рублево», заартачился: этот указ подписывать не будет. Заявил во всеуслышание, что не чувствует себя ни морально, ни по квалификации готовым к выполнению президентских обязанностей. И вообще, что с Горбачевым? Он и в самом деле болен?
Янаева начали успокаивать: не волнуйся, Михаил Сергеевич отдохнет, подлечится и вернется к исполнению своих обязанностей. Янаев упирался, настаивал на достоверной информации о его здоровье.
Накалившуюся атмосферу передал на допросе Павлов. «Ему (Янаеву. — 8.С.) ответили: “А тебе-то что? Мы же не врачи… Сказано же — он болен!” Тогда Янаев стал говорить: “А как же тогда объяснить, почему я беру на себя исполнение обязанностей президента? Почему именно я? Пусть Лукьянов берет это на себя…” В ответ Лукьянов заявил: “По Конституции ты должен исполнять обязанности президента, а не я. Мое дело собрать Верховный Совет СССР”. Они стали спорить между собой, откуда-то появилась Конституция СССР и Закон о правовом режиме чрезвычайного положения. Обсуждали этот вопрос довольно энергично».
Решающим было слово Крючкова. Он нарисовал такую картину, что Янаев дрогнул и указ подписал. Но с условием: исполнять обязанности президента будет не более двух недель. После чего все дружно принялись за чтение документов и стали вносить в них некоторые правки, возникшие в ходе совещания. Это были «Заявление советского руководства», «Обращение к советскому народу» и «Постановление ГКЧП № 1». Затем все также дружно их подписали.
Участники встречи разъехались в первом часу ночи. На шесть часов утра назначили обнародование по телевидению и радио документов, которые рассматривались в кабинете Павлова. На Старую площадь были вызваны руководители Гостелерадио СССР и ТАСС, где секретарь ЦК КПСС Ю. Манаенков передал им документы ГКЧП. Для охраны телецентра в Останкине туда направили подразделение десантников.
Болдин вернулся в ЦКБ, где проходил курс лечения и откуда его вытащили для поездки в Форос.
Из КГБ СССР ушла шифротелеграмма: «Степень секретности — секретно. Гриф срочности — срочно. Председателям КГБ республик. Начальникам УКГБ СССР по краям и областям. Начальникам Управлений Особых отделов КГБ СССР и Особых отделов КГБ СССР по округам, флотам, объединениям и соединениям центрального подчинения. Начальникам войск пограничных округов КГБ СССР. Начальникам главных управлений, самостоятельных управлений и отделов КГБ СССР. Командирам соединений и отдельных частей войск КГБ СССР. С получением данной телеграммы органы и войска КГБ СССР перевести в состояние повышенной боевой готовности.
Председатель КГБ СССР генерал армии В. Крючков».
Описывая события 19 августа, почти все авторы начинают с Ельцина. Это и понятно: он становился главным действующим лицом.
«Папа, вставай! — разбудила его дочь Таня. — Переворот!»
Так описывает пробуждение российского президента его биограф Борис Минаев. И продолжает: «Сонный, раздраженный, он садится на кровать. Его прошибает холодный пот».
Было от чего. 18-го поздним вечером он вернулся из Алма-Аты. Проводы московского гостя были долгими и обильными. Радушие казахстанского президента Нурсултана Назарбаева известно всем.
На совместной пресс-конференции по итогам визита Ельцина они сообщили журналистам, что вместе вылетают в Москву на подписание Союзного договора. Но полетел только один Ельцин, а Назарбаев остался в Алма-Ате. Он собирался вылететь в Москву 19-го, перед самым подписанием Договора.
