В комнате повисла неловкая пауза. Тут всеми уважаемый «Фомич», которого звали исключительно по отчеству, пытаясь сгладить случившийся конфуз, сказал:
– Вот так всегда… Чуть что, сразу «пьете»… А мы, между прочим, «Гамлета» репетируем.
Какого «Гамлета»? При чем здесь «Гамлет»? Все застыли в недоумении, не зная, как на это реагировать.
– Хорошо. Тогда жду приглашения на премьеру, – ответил незваный гость, развернулся и вышел.
Что тут делать? Сказали «а», надо вспоминать и остальные буквы алфавита. Пришлось начать подготовку спектакля, но из всей литературы в их распоряжении имелось только наставление по эксплуатации ротного миномета. Срочным порядком стали восстанавливать бессмертную трагедию Вильяма Шекспира по памяти.
– Так, «Фомич», раз ты нас в эту историю втравил, значит, быть тебе Гамлетом, – прозвучал суровый коллективный вердикт.
– Не вопрос! – ответил тот и, не моргнув глазом, понес такую складную околесицу на гамлетовскую тему, что народ, открыв рот, застыл в восхищении. Он так ловко освоил размер стиха, что эта неожиданная импровизация звучала весьма по-шекспировски. Правда, чуть ли не через каждое слово был мат, но в строку все ложилось складно и красиво, и даже добавляло определенную пикантность его рифмоплетству.
Кабул, 1979 г.
Процесс пошел! Распределили роли. Желающих поучаствовать в действе оказалось несколько больше, нежели предполагал старина Вильям. Но это не остановило новоявленных постановщиков. Выстроили новую сюжетную линию. В экстренном порядке в пьесу было введено несколько новых персонажей, в то время как некоторых старых, имеющихся в классической версии, пришлось вывести из спектакля. К примеру, из-за того, что все наотрез отказались воспроизводить таинственный и несчастный образ Офелии, решили обойтись без нее.
Проблему с костюмами и реквизитом решили быстро. Гамлету из подручных материалов соорудили облачение, наиболее приближенное к классическому образцу. Одели, как могли, и остальных. Тень отца Гамлета должна была являться исключительно в камуфляже. А в чем же еще, если ее видно не должно быть?! Опять же, дуэль с Лаэртом… Достать в Кабуле шпаги оказалось делом проблематичным, и в новой версии трагедии возникшие разногласия персонажи решали с помощью штык-ножей, по всем правилам рукопашного боя. Если без Офелии постановщики смогли справиться, то без черепа Йорика обойтись было невозможно. Стали думать, где взять череп. Однако с черепушками в Кабуле оказалось туго. Зато в посольстве нашли абсолютно лысого мужика, который согласился в нужный момент высунуть из-за кулисы голову и положить ее на руку к подошедшему Гамлету. Гонораром за оказанную услугу стал тот самый напиток, из-за которого, по большому счету, все и закрутилось.
Времени на театральные эксперименты катастрофически не хватало. Основных задач никто не отменял. Наоборот, их с каждым днем становилось все больше. Выкраивали часок-другой за счет сна. В молодости люди, как никогда, умудряются без потерь совмещать приятное с полезным. В основном постановка складывалась довольно неплохо. И если бы Фомич постоянно не забывал имена Гильденстерна и Розенкранца, было бы совсем хорошо. Эти замысловатые буквосочетания никак не укладывались у него в голове. Что только не придумывали, но Фомич постоянно путался с их произношением. Перед спектаклем ему посоветовали написать шпаргалку на руке, но он заверил, что все «будет пучком».
Наконец наступил день премьеры. В небольшом помещении посольского клуба набилась толпа народа. Зал наполнился до отказа. В первом ряду среди прочих зрителей находился и посол, который с нескрываемым интересом ждал предстоящего действа. В означенное время свет медленно погас, спектакль начался.
Сказать, что публика была в восторге, значит, не сказать ничего. Она неистово хохотала, не в состоянии сдерживать слезы, катившиеся по сведенным от постоянного смеха скулам. Самобытные, приправленные крепким словцом реплики Гамлета-Фомича встречали дружными овациями и очередным взрывом гогота. У остальных героев получалось не менее складно, правда, уже без мата. Фомич же был в ударе. Он щедро сыпал придуманными на ходу импровизациями, доводя публику до колик. Войдя в раж, он случайно вытащил на сцену Полония, который не должен был появиться в этом месте, а когда сообразил, что вся произносимая тирада обращена не к тому, очень изящно оборвал словесный поток и, выдержав паузу, произнес:
– Ну, так ступай да позови жидов.
– Кого, кого? – переспросил в конец ошалевший Полоний.
– Ну, Розенблюма с Гиперштейном…
Зал ревел и стонал. Успех был полный.
– Знаете, не все сегодня смогли увидеть ЭТО. Может, повторите? – спросил после спектакля раскрасневшийся от смеха посол.
– Такие вещи не повторяются. Единственный авторский экземпляр, – ответил за всех довольный Фомич.
