КГБ в Афганистане полностью

– Жду доклад через пятнадцать минут.

Так началась его афганская война.

201-я мотострелковая дивизия дислоцировалась в Кундузе и Пули-Хумри. В зону ее ответственности входило семь провинций и трасса от Хайратона до Даши, по которой постоянно шли советские автомобильные колонны с грузами. Вдоль дороги протянулся трубопровод с горючим, поэтому духи постоянно осуществляли в этом районе всевозможные диверсии. Дивизия была рассыпана по гарнизонам частями, взводами и ротами. Работы было много.

Помимо навалившихся оперативных задач, увеличивающихся по мере более детального изучения обстановки, Князеву предстояло решить целый ряд организационных вопросов.

– Когда я приехал в дивизию, почти сорок процентов моих подчиненных болело распространенными в Афганистане инфекциями. Вирусный гепатит, дизентерия и прочая местная хворь значительно подкосили дееспособность особого отдела. Прежде всего по приезде я организовал строительство двух бань и заставлял своих сотрудников, чуть ли не в приказном порядке, два раза в неделю их посещать. Несоблюдение санитарных норм было главной причиной всех болезней.

Кроме того, для организации нормальной результативной работы и продуктивного сотрудничества с командованием дивизии мне пришлось поправлять подпорченный предшественником авторитет военной контрразведки.

Сегодня трудно судить о причинах, которые привели бывшего начальника отдела к такому бесславному финалу. Скорее всего, их было несколько. Работа шла вяло, информации поступало мало, отношение с командованием дивизии было безнадежно испорчено. К тому же он еще и попивать начал. Тут как раз пропал без вести начальник разведки дивизии подполковник Заяц, и, когда начались разбирательства по поводу его исчезновения, никто не сказал в отношении бывшего начальника особого отдела ни одного доброго слова.

Прежде всего Князев, в отличие от своего предшественника, начал ходить на боевые операции. Это было сразу замечено. Терпеливо и грамотно контрразведчик выстраивал свои отношения с офицерами. Лишнего не требовал, но и заискивать перед людьми было не в его правилах. В принципиальных вопросах он всегда проявлял завидную твердость и бескомпромиссность. Война не располагала к дешевым популистским методам. Слишком велика была цена за беспечное попустительство и либерализм. Но и перегибать палку он не стал, уловив своим профессиональным чутьем ту золотую середину, которая позволила ему выстроить конструктивные деловые отношения с людьми.

Исчезновение подполковника Зайца – история темная. Многое в ней до сих пор так и осталось неизвестным.

Заяц был офицером боевым, мужественным, отчаянно храбрым. За чужие спины не прятался, действовал решительно, даже в чем-то дерзко. Во время одного боевого выхода его разведрота попала в засаду. Им тогда здорово от духов досталось. Потеряли несколько ребят. Не долго думая, Заяц тут же расстрелял двух местных проводников, которые, по его глубокому убеждению, умышленно привели роту под пули. Их вина была для него очевидна и безоговорочна. Однако у служителей армейской фемиды на сей счет имелось свое особое мнение, и военная прокуратура возбудила против начальника разведки уголовное дело по факту превышения служебных полномочий. Узнав об этом, офицер пришел в страшное негодование. Его, боевого офицера, под статью?!. И за что?! За то, что расправился по законам военного времени с душманскими агентами, виновными в гибели наших советских парней…

Однако его логика на работников прокуратуры не действовала. Де-юре – никакой войны в Афганистане не было и в помине. Мы помогали налаживать мирную жизнь братскому народу. То, что де-факто в Союз со своим страшным грузом летели «Черные тюльпаны», в расчет не бралось.