…Сергей Борич возвращался домой. Целым и невредимым. Он навсегда покидал эту хмурую негостеприимную землю. Рядом летели друзья, ставшие за несколько последних месяцев его семьей. Они твердо знали, что вместе могут совершить все или практически все, и искренне уверовали в свою неуязвимость. Незабвенная балашихинская мантра. В этом, конечно, присутствовала изрядная доля бравады. Но все, кто вместе с ним всем сердцем уверовал в это, летели сейчас домой. Те же, кто начал сомневаться… Специальные навыки как приобретаются, так и теряются. А вера и убеждение остаются навсегда.
Валерий Волох спустя полгода вернется в Афганистан в составе команды «Урал» оперативно-разведывательного боевого отряда КГБ СССР «Каскад-1». Зона влияния его группы будет находиться в районе Чарикара и Чаквардака. Засады, погони, отступления, боевые выходы, марш-броски, обстрелы, суета. И четкое осознание бессмысленности всего происходящего вокруг. Он вернется в Союз в январе 1981 года, так до конца и не осознав высший смысл всего того, что происходило там, за далекой мутной рекой, отделившей от него навсегда чужую, так и непонятую до конца войну.
Весной 1984 года молодого перспективного начальника особого отдела легендарной Железной 24-й мотострелковой дивизии, дислоцировавшейся в Яворове, подполковника Станислава Князева[22] вызвали в Москву в связи с его выдвижением на более высокую должность в особом отделе Прикарпатского военного округа. В то время все назначения шли через столицу, и офицера пригласили на беседу к заместителю начальника 3-го Главного управления КГБ СССР по кадрам генералу Лойко. Кандидат произвел на генерала должное впечатление, вопрос о назначении был практически решен. Но буквально на следующий день генерал Лойко вновь пригласил Князева к себе в кабинет. Речь шла о командировке в Афганистан. Выезжать надо было немедленно. В Кундузе сняли с должности начальника особого отдела 201-й мотострелковой дивизии, который не справился со своими обязанностями в боевой обстановке, необходимо было срочно возглавить «осиротевший» отдел. Не раздумывая, Князев согласился.
– Я тебе здесь должность полковничью держу, а ты в Афганистан, на «вилку», – в сердцах упрекнул его начальник особого отдела Прикарпатского военного округа генерал-майор Хромых, лично ходатайствовавший о назначении Князева, когда тот позвонил ему доложить о сложившейся ситуации.
– Я – офицер, товарищ генерал. А офицеры от войны не отказываются. Это мой долг.
В Кабуле, накануне отъезда в Кундуз, Князев познакомился с подполковником Имомназаром Рахматназаровым, бывшим начальником одного из райотделов КГБ Таджикистана, который уже несколько дней томился в представительстве КГБ СССР в ДРА, ожидая своего назначения. Слово за слово, разговорились. Имомназар великолепно ориентировался в местной ситуации, прекрасно владел языком, знал местные традиции, обычаи, что было не удивительно. Среди пестрого многообразия народов, обживших афганскую землю, таджики занимали далеко не последнее место по своей многочисленности. Родственные связи между этими народами настолько тесно переплетены, что практически каждый советский таджик мог найти в Афганистане своего дальнего родственника. У того же Имомназара имелась здесь родня. Упускать такого ценного специалиста Князев не стал и тут же предложил новому знакомцу служить под своим началом. Получив от Рахматназарова согласие, он немедленно уладил этот вопрос в кадрах и отправился в Кундуз вместе со своим новым сотрудником.
Афганистан встретил подполковника Князева буйством свежей апрельской зелени. Такое изобилие цвета и красок здесь можно наблюдать всего недели две в году. Затем солнце безжалостно расправлялось с неуместно оживившей эту суровую землю порослью, нарушавшей созданную им гармонию хмурой выжженной пустоши, и на протяжении всего года вокруг простирался унылый серый пейзаж, навевающий такую же мутную серую тоску. Пыль и песок становились вечными непреходящими спутниками, от которых не было никакого спасу. Природа угасала, а вместе с ней угасали и чувства, присыпанные вечной неистребимой мучнистой массой. Однако Князев ничего этого тогда еще не знал. С первых минут его пребывания на афганской земле война увлекла его в свою сутолочную круговерть, не дав возможности ни осмотреться, ни пообвыкнуться.
Начальник особого отдела 201-й мсд подполковник Князев С. Н. Кундуз, 1984 г.
– Князев, что там у вас происходит? – услышал он в трубке требовательный голос начальника особого отдела 40-й армии генерала Бойченко, едва зашел в штаб дивизии по приезде с аэродрома.
По дороге в Кундуз Князев успел узнать, что накануне 149-й батальон, входивший в состав дивизии, понес значительные потери во время проведения боевой операции, однако выяснить подробности он еще не успел.
– Сейчас уточню, товарищ генерал. Я только что прилетел.
– А кто вам на войне время даст? – сурово спросил его Бойченко. – Как только вы ступили на эту землю, вы за все несете прямую ответственность. Это понятно?
– Так точно.
