КГБ в Афганистане полностью

– Перепроверить его легенду было практически невозможно. В Иране у нас своих источников не было, а проверять, есть ли у него невеста и родственники в затерянных горных кишлаках, себе дороже станет. Но я до сих пор уверен, что это был иранский эмиссар, шедший в бандгруппу с определенными инструкциями. Слишком он грамотно и профессионально отвечал на перекрестных допросах. Простой работяга так бы не смог, начал бы сбиваться, путаться. Его манера говорить, подавать информацию, последовательно выстраивать события – во всем чувствовалась специальная подготовка и образование. «Расколоть» его мы так и не смогли. Возможно, у меня опыта еще было недостаточно. Кроме того, сам языка я еще не знал (в то время я владел только немецким), и вся беседа проходила через переводчиков, которые не всегда в точности передавали нюансы и допускали определенные погрешности. Персидский (фарси) отличается от местного дари (фарси-кабули). В целом смысл определить можно, но детали терялись.

Незаметно, в суете и маете, пролетело полгода. Приближалось окончание командировки. В июне 1981 года Николай Сорока вместе со своим земляком-белорусом из Бреста Александром Бондаревым вылетел по служебным делам в Кабул. Передав адресату доставленные документы и уладив все рабочие вопросы, молодые люди, надев гражданскую одежду, вышли в город купить подарки заждавшимся дома родственникам. Из документов при себе были только выданные командиром на руки по случаю загранпаспорта. Они шли вдоль пыльных грязных улиц афганской столицы в сторону «зеленого» рынка, когда их остановил советский военный патруль. Офицер, молодой старлей, внимательно изучив их документы, приказал вверенным ему солдатам арестовать «подозрительных субъектов». Солдаты, недолго думая, взвели на них автоматы и приказали лезть в патрульную машину.

– Мужики, да мы же свои, – пытались они разъяснить ситуацию, – мы из «Каскада».

– Вот-вот. Именно, что из «Каскада», – зло бросил начальник патруля, засовывая их паспорта в свой нагрудный карман. – Это вы моего друга Калинкина под арест посадили, а долг платежом красен. «Каскадеры», ядрена вошь.

Видя, что дальнейшие объяснения ни к чему хорошему не приведут, задержанные офицеры прекратили всякие препирательства и подчинились требованиям патруля. На потеху афганцам их под конвоем доставили в здание комендатуры и, продержав два часа, отпустили. Настроение было безнадежно испорчено. Чуть позже Сорока выяснил, за что же на них обрушился «праведный» гнев мстившего за друга старлея. Оказалось, что капитан Калинкин действительно недавно был арестован «каскадерами» при попытке продать афганцам радиостанции и боеприпасы. Овчинка, что называется, абсолютно не стоила выделки.

Работы было проделано много. Очень много. И чем больше они делали, тем больше новых задач появлялось на горизонте. Приближалось время отлета на Родину. На смену им в Афганистан должен был прилететь «Каскад-3». Они не нажили здесь ничего, кроме бесценного опыта и друзей. К слову сказать, бойцы отряда специального назначения КГБ СССР «Каскад» в среднем получали около шестнадцати тысяч афгани в месяц, в то время как ежемесячное жалованье машинистки американского посольства составляло сто пятьдесят тысяч афгани. Комментарии, как говорится, излишни.