Но медицинские процедуры никак не повлияли на самоидентификацию Люсефедора. Он требовал, чтобы при общении с ним употребляли мужские местоимения, и считал себя не обычным крестострелом, а андрогиномстрелкой. Один из ассистентов постоянно носил за ним черный чемодан с разнокалиберными нейрострапонами. Близкие друзья амбивалентно называли его Люсиком.
«Мужчина, ставший женщиной, чтобы стать настоящим мужчиной – диалектическая спираль с гарантированной контрацепцией», как отчеканил один обозреватель. Другие утверждали, будто изначально у Люсефедора был очень маленький пенис, за что он страшно отомстил природе.
Чего еще вы ждете от музыкальной критики? Легендарный продюсер был известен не меньше самых крутых вбойщиков, поэтому я узнал его сразу. Его небинарное имя помнили все, кто так или иначе крутился вокруг крэпа или вбойки. Встретиться с ним для прослушки было всеобщей мечтой.
Про отношения Люсефедора с его подопечными ходило много слухов – но о ком они не ходят? Лично я не почувствовал ничего порочного в его скользнувшем по мне холодном взгляде. Мне вообще показалось, что он смотрит не на людей, а сквозь них.
Второе существо понравилось мне гораздо сильнее.
Рядом с Люсефедором сидела красивая девочка лет двадцати в красном комбинезоне из симу-кожи.
Я много раз видел ее на светских фотографиях рядом с Люсиком. Это была его секретарша-телохранитель Герда, работавшая иногда с подопечными босса как муза. В этом качестве она ценилась в профессиональных кругах, но не стримила ни с одним вбойщиком на постоянной основе.
Красота, как известно, в глазах смотрящего, так что не буду особенно описывать Герду. Скажу только, что она была среднего роста, худая, с темными волосами до плеч. Ее фигура была сухой и тонкой, с великолепно развитыми мышцами. Остальное, боюсь, будет объективно не до конца.
Люсефедор, кажется, не имел с ней никаких отношений, кроме рабочих (что было бы сложно допустить, будь его телохранителем симпатичный молодой человек), но держал ее рядом для того, чтобы все думали, будто и такие отношения в его жизни есть тоже.
Люсик с Гердой отсмотрели два боя. Девки в октагоне дрались вяло, без огонька. Ясно было, что это унылый договорняк – зрители тратили время и деньги, чтобы местная мафия могла заработать на тотализаторе. Зал, конечно, все понимал и свистел. Люсик тоже плевался и делал мультифингеры судьям и комбатанткам.
После второго боя он даже плюнул несколько раз на пол. Тогда победительница подняла над головой мокро блестящий после схватки нейрострапон, указала на Люсефедора пальцем и крикнула:
– Елду!
В зале засмеялись.
Это диковатое восклицание, пришедшее то ли из тюркского языка, то ли из американского сленга, было одной из традиций фембокса. Победительница вопрошала: сомневаешься в моей победе? Выйди и сразись!
После боя девки делали так часто, иногда обращаясь к какой-то конкретной зрительнице, иногда к залу вообще – и это было частью шоу. Пикантность происходящего, однако, заключалась в том, что вызов послали лично Люсефедору. Это содержало мисгендерный наезд и было по понятиям вбойки жесточайшим оскорблением.
Принять или не принять такой вызов было одинаково позорно. Уже ясно было, что это станет главной темой светских разговоров на следующие две недели.
Но тут произошло неожиданное. Герда, сидевшая рядом с Люсиком, подняла руку и прокричала:
– Елдан!
Это означало, что вызов принят.
Над залом прошла волна веселого возбуждения. Ситуация сразу изменилась – поскольку Герда сидела рядом с Люсиком, все теперь выглядело так, будто бойцуха из октагона вызвала на поединок спутницу Люсика, а та согласилась.
Зрелище обещало быть интересным.
Герда пролезла в октагон и, не стесняясь, несколькими движениями сбросила свою красную кожу. Это вышло очень изящно. Я никогда не видел, как линяет змея – но именно такой образ пришел мне в голову.
На ней остались только крохотные трусики и бюстгальтер из розового кружева. Я решил, что она будет драться в белье, но она сняла его тоже, обнажив крепкие смуглые груди и неизбежный квадратик «адольфыча».
