Вот как должен выражаться настоящий вбойщик, подумал я. Спасибо, девочка. Почему у меня на импланте ничего такого не стоит? Почему Герда опять прокачана лучше? Надо будет серьезно поговорить с Люсиком.
Дамы уважительно замолчали — видимо, решили, что их прошивка уже устарела. Над столом надолго повисла тишина.
Барон вдруг захлопал в ладоши. Хлопки были редкими и громкими, словно он боролся с крупными комарами. Похоже, сегодня Мондо по-настоящему любил все русское.
— Браво. Вот первые искренние слова, которые я слышу за этим столом за долгое время. Кто вы, моя девочка?
Отвечать у Герды необходимости не было. Я знал, что вопрос услышала инфо-служба барона, и выжимка из всей релевантной информации уже поступила ему под каску. Такой сервис был даже у сердоболов.
Несколько секунд барон молчал. А потом навел на Герду все три глаза.
— Это поразительно… Вы мастер фембокса, Герда? Вернее, вы биологическая машина, построенная нашими русскими друзьями, чтобы побеждать в этом виде спорта без допинга? И вам не нашлось профессионального применения? Пришлось уйти в искусство? До чего странно. Как изысканно рифмует жизнь…
Он повернулся к Кларе, сидевшей рядом.
— Клара, погляди. Вот твоя русская копия. Герда, ты тоже посмотри на Клару. Клара — мой ассистент и телохранитель. Самое близкое мне существо. Она всегда рядом… Это невероятно, но вы фактически родные сестры. Выращены на одном заводе в Виннице. Единственная разница между вами, насколько я могу судить — это пара секций в геноме и управляющая программа.
За столом стало совсем тихо. Барон некоторое время размышлял.
— Естественно, — продолжил он, — в подобной ситуации возникает неизбежный вопрос. Какая из программ совершенней? Хотя бы в спортивно-прикладном смысле? Клара, как ты думаешь?
Клара поглядела на Герду, чуть зарделась и сказала:
— Смешно даже сравнивать. Конечно я.
— А ты, Герда? Что скажешь ты?
— Охотно уступаю пальму первенства вашей секретарше, — сказала Герда. — Пусть она на нее залезет и съест все растущие там бананы. Или распорядится ими как-нибудь еще в соответствии с текущей гендерной повесткой. Обратите внимание, что в моих словах нет расового подтекста, так как ваша секретарша — высокопривилегированный белый биоробот.
— От высокопривилегированного белого биоробота слышу, — ответила Клара с тем же нежным румянцем на щеках.
— О-о-о, — сказал барон, — девочки уже бранятся. Очень интересно. Есть лишь один способ разрешить этот спор красиво.
Клара молчала. Барон повернулся к нам.
— Герда? Кей?
— Я не думаю, что это подходящий метод, — сказал я. — Герда музыкант, а не боец, и даже если когда-то она готовилась…
Герда подняла руку.
— Я согласна, — сказала она. — Почту за честь развлечь господина барона.
— Отлично, — улыбнулся барон. — Какие правила? Североамериканские-про? Европодпольные? Евро-легальные? Сквелч?
— Мне все равно, — проворковала Клара.
— Герда?
— Поскольку мы деремся, чтобы развлечь господина барона, — сказала Герда, — пусть правила установит он.
— Прекрасно, — согласился барон. — Пусть это будет зрелищно. Сквелч с одним оргазмом. Как вам такое?
— Позвольте, — сказала одна из зеркальных дам за столом, — какой оргазм? Они же биороботы.
— Да, — ответил барон. — С формальной точки зрения речь может идти только о симуляции оргазма, так как у него отсутствует субъект. Но уровни нейровозбуждения, соответствующие оргазму реальному, легко отследить через имплант, так что для судейства это не проблема. Ну-ка, девочки, договоритесь…
Клара с Гердой на несколько мгновений закрыли глаза. Потом Клара открыла их и сказала:
— Протокол согласован.
— Хорошо, — ответил барон. — Драться будете на столе. Победит испытавшая оргазм первой.
— Пенетрация? — спросила Клара, хмуро глядя на Герду.
— Несомненно, — кивнул барон. — Принесите жезлы.
Со стола уже убирали тарелки — приказы барона выполнялись сразу. Гости, смущенно улыбаясь, вставали, прихватывая кто бокал вина, кто сигару. Через минуту стол был пуст.
Слуги положили на него большой квадратный ящик полированного дерева и откинули крышку.
В углублениях красного бархата лежали дубинки из матовой черной резины с петлями для запястья — спортивные нейрострапоны, тяжелые даже на вид. У них почти не было сходства с мужским детородным органом, только несколько выступов на утолщенном оранжевом конце, где располагались нейролинк-сенсоры. Это был фембокс-комплект американского профессионального стандарта в подчеркнуто дорогом исполнении.
Один удар такой палицы по черепу легко мог отправить на тот свет. Поэтому я вздохнул с облегчением, когда прислуга принесла разноцветные щитки и два решетчатых шлема.
— А вот здесь я предложил бы отойти от правил, — сказал барон. — Мы в узком кругу. Давайте, в конце концов, порадуем себя первозданной свежестью этого прекрасного спорта. Пусть девочки дерутся голышом, как в тотализаторе. Как вам такое?
