TREX сделал тревожную паузу. Его муза медленно извернулась в огне прожекторов, повела гребнем — и послала в публику совершенно убойную гипноволну, напомнившую стадиону о чем-то великом, древнем и забытом.
Мы словно увидели на секунду тень минувшего, и она была страшна: как будто лекцию по палеобиологии скрестили с фильмом ужасов. Так изощрено щекотать рептильный мозг через имплант мало кто умел.
TREX принялся вбивать дальше:
Это, конечно, был крайне наглый и рискованный ход. Похоже, Люсефёдор посоветовал TREXу то же самое, что мне: пройти к цели по оранжевым восклицалам.
Вбойка TREXа прошла на отлично. Теперь была моя очередь.
И вот мы с Гердой впервые вышли на арену Шарабана.
Это действительно был колизей, пусть и не самый большой в мире, но вполне достаточный для того, чтобы умереть в пыли или взлететь на вершину славы.
— Кэ-Гэ-Бэ-Тэ-Плюс! — раздалось над стадионом. На огромном табло зажглось желтое слово — мое новое сценическое имя:
Плюс был для меня неожиданностью.
— Этот парень сам поставил на себе крест! — гремел над ареной неумолимый голос. — Их таких двое!
Таких слоганов я тоже еще не слышал. Значит, это не плюс, а крест?
Я, впрочем, не боялся. Мне правда было все равно, жить дальше или умереть прямо сейчас. Не то чтобы я правда достиг таких высот духа, но мой преторианский имплант имел специальный боевой режим, и Люсефёдор предупредил, что активирует его перед концертом. Я так волновался, что опять забыл спросить, откуда у него допуск.
Люди на стадионе выглядели крохотными черными букашками, облепившими лепестки огромного цветка. Я, должно быть, казался им такой же крохой… Хотя нет, нас с Гердой показывали на экране.
Вот мы. Выглядим нормально, особенно она.
«Их таких двое» — это про нас с Гердой?
Или про меня и…
Ой. Даже думать в эту сторону не хочется.
Ну спасибо, Люсефёдор.
Герда стала играть, и я задергался в небрежном и не особо изящном танце, похожем на топтание на месте. Все шло как надо. Пора было начинать стрим. Я решил начать с небольшой импровизации-дисса.
