Примерно в то же время начала свои действия Армия джихада Абдул Кадара Хуссейни. Они никого не удивили. Блок Эцион лежал на заселенной арабами территории среди зазубренных холмов и долин Иудеи, на полпути от Вифлеема до Хеврона.
Абдул Кадар воздержался от атак и обрушил на поселения огонь. Его целью была осада: довести до голода и лишить боеприпасов. Сделать это можно было благодаря обещанию англичан не вмешиваться, а на горной дороге к Блоку легко устраивать засады.
Развернутый для прорыва Пальмах выделил три дюжины своих людей, и они под покровом темноты пробрались к Блоку. С их прибытием еврейское сопротивление стало более жестким. Осада продолжалась, и запасы катастрофически сокращались. Командование в Иерусалиме должно было либо отдать Блок, либо попытаться провести к нему конвой.
Конвой был сформирован. Едва покинув Иерусалим, он оказался на территории «апачей», где в любой деревне каждый дом мог оказаться пулеметной точкой и каждый поворот на извилистой горной местности грозил засадой. Конвой достиг Блока, но на обратном пути попал в ловушку. Все сорок человек и их бронированные грузовики были уничтожены.
Абдул Кадар прощупал периметр Блока и убедился, что решающую атаку надо закончить штыковой рукопашной схваткой. Но его люди устали и были деморализованы, и он отступил.
И Абдул Кадару, и Каукджи не удалось удовлетворить свои первоначальные амбиции. Но евреи понесли потери, невосполнимые при их тощих резервах. В Иерусалиме настал день бомбежек. Британские дезертиры, слегка переодетые арабами, оказывали помощь во множестве жутких взрывов. Одна бомба разрушила штаб-квартиру Еврейского агентства, другая — палестинскую газету «Пост». Третья бомба была заложена в сердце еврейского делового квартала и без предупреждения взорвалась в толпе среди дня, вызвав ужасные жертвы среди гражданского населения.
В ответ Иргун и Хагана разрушили арабские штаб-квартиры в Яффо и Иерусалиме.
Это было время грохота, трясущейся земли, дребезжащих стекол, оплывающих развалин, воплей, крови и сирен воздушной тревоги. Людей, разорванных на части и упакованных в мешки.
Когда британцы оставили свой тегарт-форт в арабском городе Назарете, туда вошел Каукджи и объявил его своей штаб-квартирой. Город был населен в основном арабами-христианами, решившими не втягиваться в драку ни на чьей стороне. Не сумев набрать пополнение и не добившись сотрудничества, он предоставил своим людям свободу поозорничать грабежами и запугиванием. Они врывались в церкви Назарета и увозили священные реликвии. Арабы-христиане насмешливо призывали его оставить их город и вернуться на поле битвы.
По ту сторону границы у Каукджи тоже были серьезные трудности. Те, кто его поддерживал — финансисты, арабские организации и правительства, постепенно утрачивали свой энтузиазм.
В своем стремлении к победе он понимал, что это должна быть крупная победа. Чтобы заставить замолчать своих критиков, он избрал на этот раз цель жизненной стратегической важности. Киббуц Мишмар ха-Эмек, «Сторожевой пост Долины», доминировал над шоссе Хайфа — Иерусалим. Захват его мог эффектно разрезать ишув надвое.
В киббуце было размещено лишь небольшое подразделение Хаганы, и в добавление к винтовкам имелся единственный легкий пулемет и единственный миномет.
Каукджи осторожно вышел на возвышенность возле Мишмар ха-Эмек с двумя батальонами численностью около тысячи двухсот человек. На этот раз он применил новое оружие — дюжину полевых орудий. Они начали стрельбу, и хотя стрелки не были точны, киббуц понес серьезный урон, и артиллерийский обстрел был деморализующим. Для прощупывания он выслал пехоту — осторожными, дисциплинированными группами. Все атаки киббуц отбил. Тогда Каукджи окружил место кольцом и обрушил на него сотни артиллерийских залпов в течение всей ночи.
