После того как написала главу «И манит страсть к разрывам…», где немножко порассуждала, почему люди, которые недавно еще так любили друг друга (я имею в виду только дружбу), почему те тандемы, которые сотрудничали – почему это в какой-то момент кончается. Люди перестают быть не только друзьями, но и как те, кто знает друг о друге много того, что остальные люди не знают, начинают это использовать и осознанно ударять по самым больным местам бывших партнеров, соратников, друзей. Мне казалось, что это можно исправить, просто надо это хотеть, надо осознавать, насколько страшна потеря близкого окружения, потеря общения, которое тебе было интересно, потеря надежных людей, про которых ты знаешь, что никогда тебя не подведут. Есть какой-то круг устойчивости в индивидуальной жизни, который не может не образовываться. Во всяком случае, круг людей, которым ты доверяешь, которых ты знаешь всю долгую жизнь, с годами надо бы расширять, но в нынешней жизни происходит не совсем все так – очень много всего распалось, превратилось в борьбу до крови, в уничтожение близких людей, что мне чуждо было всегда.
У меня такими не были родители, а они много в меня вложили, что я должна быть честной всегда, и думаю, мне удалось это сохранять. Но вместе с тем в памяти отпечатались редкие предательства по отношению ко мне. Я реагировала всегда только так: я никогда не вступала в борьбу, я никогда не переходила на ту дощечку, которая называется ненавистью, мщением, злобой, а всегда просто дистанцировалась. Человек, который оказался другим, мне по жизни уже не попутчик. Я не хочу разрушаться, и сейчас, может быть, стоит назвать моменты моей жизни для того, чтобы мифология про мои отношения с кем-либо не существовала как исторический факт.
С кого начать, даже не знаю, но я могу сказать, что это были очень разные люди, и к этому добавить, что, если человек, совершивший предательство по отношению ко мне, потом осознавал это, или я видела, что ему тяжело, обычно я уже не теряла с ним связи, его жалела, входила в его положение. Но если это предательство было по отношению к Андрею Вознесенскому, то я особенно болезненно это воспринимала. Непереносимо мне было предательство по отношению к нему, особенно когда он болел. Просто невыносимо. Мне казалось таким непорядочным, таким фальшивым все, что было до этого.
Итак, первое мое поползновение поговорить на эту тему было в главе «И манит страсть к разрывам…». Беллочка Ахмадулина, которой я внутренне очень поклонялась, принимала незащищенность ее в отдельных случаях, в других – ее защищенность убеждениями, написала «Таинственную страсть к разрывам…». Впоследствии Василий Аксенов издал свой последний роман под названием «Таинственная страсть». Потом по этому роману вышел 12-серийный фильм, в котором предобъяснение режиссеров и героев фильма и послесловие – как бы 13-я серия, – вышел на экраны и вызвал страсти. Мнения разделились: с одной стороны, полное неприятие этого фильма как пошлого, неправдивого, неталантливого; с другой стороны, абсолютный массовый зрительский интерес. Для публики шестидесятники всплыли опять как кумиры, потому что они стали уже подзабываться. Как приятно было зрителю ощутить, что герои шестидесятых – не боги, это люди, и они могли предавать, любить, обладали человеческими недостатками и чертами, которые зрители идентифицировали с автором, когда проявляется очень много самоиронии, когда много анализа объективного, честного, иногда преувеличенного, иногда очень субъективного.
Эта сторона произведений очень к себе притягивает, поэтому исторические книги про великих людей всегда с охотой читаются. Например, про Лилю Брик я недавно прочитала книгу, называется «Почти без вранья». Там идет сильное разоблачение, какой на самом деле была эта женщина, которую боготворили, обожали и ради которой рисковали, кончали с жизнью, большое количество гениальных, талантливых, даже великих людей. Но в книге было нечто другое, что не имеет никакого отношения к Лиле в прочтении этого автора, который так хотел уничтожить икону и сделать из нее лживую, выгадывающую распутницу и полностью перечеркнуть, какой слой добра своим примером, своей образованностью, восхитительностью, умением понять того, кто к ней пришел, научить его, посоветовать, был в ней. Все перечеркнуто во имя того, чтобы снабдить ее в этой книге человеческими пороками и, главное, приписать ей страсть к получению разных выгод. Какие могут быть выгоды! Она не нажила ни богатства, ни дачи, но она нажила большой слой мирового поклонения. Недаром и до сих пор в Париже на мосту Искусств нарисованы два портрета – Лили Брик и Владимира Маяковского. Ошеломительный успех вызвали в свое время стихи Андрея Вознесенского «Лиля Брик на мосту лежит, разутюженная машинами».
