После развода и слухов о цене, которую он заплатил, я спросила его об этом. Он так внимательно на меня посмотрел, это было его типичное, когда вдруг он не сразу может ответить, но вот прокручивается какая-то версия, мысль в его голове. Остановил на мне взгляд и сказал: «Не совсем так». Я ответила: «Ну не совсем так не совсем». Меня же не интересовали ни сплетни, ни истинная ситуация, а только разговор как таковой. Поэтому он дал мне понять, что какие-то договоренности между ним и Галей сильно сокращали эту сумму. Я знаю, что Галя в его сознании никогда не была склочницей или корыстной, а оставалась женщиной со своими отношениями, которые другим были не видны.
Я не думаю, что он умел ссориться всерьез с женщинами, с которыми он был. Вот я этого не видела. Я видела несколько примирений, которые были с Леной, он умел подольститься, я еще раз повторяю, что в корне этого лежало то, что он женщин не считал равными, он действовал как ребенок, который обнимает мать и говорит: «Мама, ну прости, не плачь». Это на моих глазах было. Я видела несколько примирений, которые были с Леной, он ее начинал обнимать, уговаривать, смеяться, и она его прощала.
Борис продолжал общаться с Галей и детьми. Он умер в доме Гали. У него было несколько домов, но он жил в этом. Это уже был сломленный человек, после клиники нуждавшийся в пристальном уходе и заботе.
А Лена Горбунова была главной половиной его жизни в течение пятнадцати или даже двадцати лет. После официального развода с Галей я ему сказала полушутливо:
– Поздравляю, теперь вы первый жених на деревне.
Он расхохотался, а потом спросил:
– Почему?
– Потому что вы теперь холостой мужчина, и любая женщина может претендовать на то, чтобы завоевать ваше сердце.
Он посерьезнел:
– Ну нет, у меня есть жена! Моя жена – Лена.
Он установил для себя эту норму ответственности, принадлежность своей жизни, своего сердца главному существу, которое рядом с ним, – Лене.
При всех его романах, похождениях на стороне Борис был привержен семье. В нем жили, уживались два существа: с одной стороны, постоянные увлечения, с другой – абсолютная верность и необходимость семьи, семья – это святое. Это похоже на отношение к семье многих очень богатых людей, к примеру у того же Ромы Абрамовича, Романа Аркадьевича. У него шесть или семь детей, от трех жен. Возможно, это потребность в продлении себя.
Насколько я знаю, побочных детей у Бориса Абрамовича нет, никаких долгих связей его с какими-то обязательствами – тоже.
Я знала одну женщину, которая впоследствии часто упоминалась в прессе. В частности, якобы для нее был куплен тот самый второй билет в Израиль, куда Борис вроде бы намеревался улететь буквально накануне смерти, будто бы он с ней договорился, что она его встретит в аэропорту Израиля. Она москвичка. Борис ее, безусловно, любил. В последние месяцы он будто бы сказал кому-то из приближенных своих: «Позаботьтесь о Кате».
Я ее один раз видела, когда была в Лондоне. Мы с Борисом встретились в баре гостиницы, чтобы переговорить о делах «Триумфа». Минут через тридцать он повернулся к соседней комнате этого бара: «Ну, иди сюда». Подошла девочка, шатенка. Борис ей сказал: «Садись с нами». Мы познакомились. Про меня она уже знала. Девочка исключительно интеллигентного вида, тоненькая, бывают такие, про которых говорят, что они воздухом питаются. Глаза умненькие, видно, что суть нашего с Борисом разговора ей абсолютно не важна, а интересно лишь, сколько ей надо тут просидеть. И мне она показалась очень симпатичной, этакой студенткой, которой он покровительствует. Хотя это, конечно, не так. Видно было, что она его очень любит.
Насколько я знаю, женщины, которые были в жизни Бориса, его любили. Даже расходясь, даже ненавидя, даже мстя, продолжали его любить, и любили его не за деньги. По-моему, это клевета, что он их покупал. Хотя, конечно, ничего не могу утверждать. Но я знаю: когда у него уже ничего не было и он не мог ничего покупать, никто никуда не делся, не бросил его. На последнем юбилее Бориса Абрамовича в Лондоне собралась вся его семья. Лены и Гали вместе в одной комнате не было, но дети были все.
И на похоронах Бориса Абрамовича была вся семья, поминки устраивали дочери Лиза и Катя, их мужья и бывшие мужья, даже отец Егора, бывшего мужа Кати. О том, как Егор до последнего вздоха заботился об Анне Александровне, ходят легенды: сиделки, лекарства, врачи – все обеспечивал Егор. Он после развода продолжал заботиться о своей семье, о Кате и двух их детях.
