Все женщины рожают детей в муках, но я не знала насколько это больно. Тело разрывало от схваток, а голова кружилась будто я сейчас лишусь сознания. И я хотела этого. Отключиться и ничего не чувствовать. Я малодушно хваталась за руку Фатимы, смотрела на неё испуганным зайцем. А она улыбалась и держала меня, не отпуская.
– Всё скоро пройдёт, дитя. Я обещаю. Ты будешь самой счастливой мамой. Потерпи немного.
Терпеть я больше не могла. Лоно разрывало от боли, а ребёнок, рвущийся из моей утробы, совершенно меня не щадил.
Когда всё закончилось и я услышала плач своего малыша, то не поверила своим ушам.
– Он родился, – сказала Фатима, отпуская мою руку. Она взяла малыша на руки, улыбнулась. – Посмотри на нашего принца, – она положила мне его на грудь и я задохнулась от неожиданно нахлынувшей любви. Это был самый красивый ребёнок на свете. И у него были мои глаза. Пожалуй, глаза – это всё, что было в нём от меня. Малыш был копией Асада.
– Какой он хорошенький.
– Да, он прекрасен, – сказала Фатима и забрала его у меня. – Отдыхай, дитя. Тебе нужно поспать.
Я улыбнулась и прикрыла глаза. Тут же отключилась и крепко уснула.
Я проспала до вечера без сновидений. Сон был настолько крепкий, что я не заметила, как меня перевели в палату. Она была светлой и большой. Негромко работал телевизор и Фатима, сидящая рядом, внимательно смотрела в экран. Там показывали разъярённую толпу, крушившую главный рынок. Кричали люди и плакали женщины. Диктор говорил что-то о протестах, но я пока плохо понимала его.
– Госпожа? – я обратилась к Фатиме и та тут же повернулась ко мне. Я обратила внимание на её торжествующий взгляд. – Что там происходит?
Фатима выключила телевизор, встала, поправляя простынь, которой я была укрыта.
– Всё хорошо, дитя. Ты выспалась?
– Я? Да… Наверное. А где мой малыш? – я посмотрела в пустой кювез, занервничала.
– За него не беспокойся. Мальчика я спрятала. Он в безопасности. С ним кормилица, так что, он не будет голодать.
– Что? Где мой сын? – я нахмурилась, попыталась встать, но Фатима надавила мне на плечи, заставляя лечь обратно.
– Для Амира твой ребёнок не выжил после тяжёлых родов. Такое случается. Я решила спрятать малыша до того времени, когда вернётся Асад. Поверь мне, милая, так нужно. Так будет лучше для него.
– Зачем вы так со мной? – я заплакала и горячие слёзы обожгли кожу лица. – Я хочу его видеть. Хочу держать на руках.
– Вот так и страдай. Плачь, словно потеряла самое дорогое в жизни. Пусть Амир поверит, что ребёнка больше нет. Зато потом ты скажешь мне спасибо. Так нужно.
Дверь палаты неожиданно открылась, на пороге появился хромой Амир. Он смотрел на меня пронзительным взглядом, а я вытирала влагу со щек.
– Это ты виноват! – закричала на него, вложив в этот крик всю свою ненависть. Сейчас я не притворялась. Я действительно его ненавидела.
– Выйди, госпожа Фатима. Я хочу поговорить со своей женой.
Фатима поднялась, гордо вскинула голову и прошла мимо него.
Амир вошёл в палату, закрыл дверь.
– Как ты себя чувствуешь?
– А что, тебе не видно?! – закричала на него, но Амир оставался спокоен. Он что-то задумал. Скорее всего не поверил, что малыш не выжил. И теперь будет искать его.
– Успокойся и не кричи. Иначе я велю вколоть тебе седативное. Я знаю, что роды были тяжёлыми и тебе не рекомендуется вставать, но всё же попрошу тебя. Вставай, Аня. Ты едешь со мной.
– Что? – я захлопала мокрыми от слёз ресницами.
– Мы уезжаем. Скажем так, Асад победил в этой битве. Но я не отдам ему тебя.
– О чём ты говоришь? – растерянно спросила я, на что Амир усмехнулся.
– Я знаю, что Фатима спрятала от меня твоего ребёнка. Думаешь, я поверил в сказку с обмотанной вокруг шеи пуповиной? – он мерзко усмехнулся. Но мне не нужен этот ребёнок. Мне нужна ты. Асад пойдёт на всё ради тебя, ведь так?
Я застыла, не в силах произнести и слова. А Амир приблизился ко мне, поймал за подбородок.
– Ты сейчас идёшь со мной. И мне плевать, насколько твои роды были тяжелыми. Вставай. Не заставляй меня искать твоего ребёнка. Я уверен, что он до сих пор в больнице. Или где-то рядом. У вас не было времени спрятать его так, чтобы я не нашёл. Так что ты выбираешь, Аня? Кого мне забрать с собой? Ребёнка, которого ты рожала в мучениях, или тебя?
– Меня! – я села на кровати, борясь с головокружением. – Я пойду с тобой.
Асад смотрел новости, усмехался. Его возвращение выглядело грозно. Тысячи пострадавших и среди них те, кто предал его. Те, кто принял нового, так называемого халифа. Те, кто не искали его. Те, что оставили погибать в песках.
В комнату постучались, вошла Бушра.
– Мой господин, ты звал меня?
– Да. Сделай мне перевязку. Рана ещё болит.
– Конечно, – улыбнулась та. – Сейчас только травы принесу.
Вернувшись в свою комнату, Бушра закопошилась в своём сундуке. Вздрогнула, когда вошла Валия.
– Ну что? Ты уже сделала то зелье, о котором говорила?
Бушра нахмурилась и ударила дочь по щеке. Та всхлипнула, закрыла лицо руками.
– За что? Что я не так сделала?
