– Давай. Делай то, зачем пришёл, – Амир бесстрашно улыбнулся, бросил свою трость под ноги Асаду.
– Взять его! Запереть подонка в камере! С ним я разберусь позже. Ты не уйдёшь так легко. Ты будешь сидеть в тюрьме всю оставшуюся жизнь.
– Убей меня! – рыкнул Амир, но Асад лишь криво усмехнулся.
– О, нет. Ты будешь жить.
Асад убрал оружие и в комнату вбежали его люди. Что было дальше с Амиром я не видела. Потому что глаза были направлены только на Асада. Он обзавёлся двумя шрамами на лице и одна рука висела вдоль тела неподвижно, но в остальном это был тот самый Асад с гневным взглядом и отросшей бородой.
– Аня, – он сел рядом со мной, пленка подо мной зашелестела и он откинул простынь, несмотря на то, что я хотела помешать ему. Мой больничный халат был в крови и в комнате сразу же завитал запах металла.
– Не смотри, пожалуйста, – я почувствовала, как горят щеки.
– Ублюдок, – прошипел Асад и, сняв с себя военную куртку, накинул её мне на бедра. Затем приподнял меня одной рукой, прижался губами к моим губам.
– Он тебя не тронул?
– Нет… – я всё глядела на него, не веря своим глазам. – Ты жив, – содрогнувшись, заплакала, а Асад подхватил меня здоровой рукой и молча понёс прочь из проклятого дома.
Посадив меня в машину, он сел рядом и притянул меня к себе. Уткнулся носом в мою макушку, тихо выдохнул:
– Я вернулся, не плачь. Теперь всё будет иначе.
– У нас родился сын. Ты знаешь? – прошептала ему в лицо, взяла его в руки.
– Знаю, моя жизнь. Я видел его и уже успел дать ему имя. Его зовут Джамал.
Я всхлипнула и… отключилась.
Иногда я приходила в себя от похлопываний по щекам. Видела над собой Асада и снова теряла сознание. Потом я видела Фатиму с младенцем на руках, сквозь слёзы улыбалась ей. Она спасла моего сына. Моего малыша.
– Асад, – шептали мои губы, и он склонялся надо мной, заглядывая в глаза с тревогой.
Очнулась я дома. Резко вдохнула, увидев полюбившиеся стены.
– Асад, – просипела тихо, и тут же увидела его. Он сидел рядом, поправлял здоровой рукой мои волосы. – Ты мне не приснился…
– Нет, моя любовь. Я с тобой.
– Как твоя рука?
– С ней пока ничего не ясно. А что, ты не хочешь себе однорукого мужа? – усмехнулся.
– Хочу тебя любым, – прошептала сквозь слёзы.
– Не плачь. Всё закончилось.
– Ты уверен? Амир не сможет снова устроить мятеж? Ведь за него было много людей…
– Эти люди просто трусы. Они боялись его, поэтому шли за ним. Но теперь все они окажутся в тюрьме. Фигуры покрупнее я имею в виду. А шелуха разбежится сама. Я теперь буду внимательнее. Это был серьёзный урок, чуть не унесший наши жизни. Больше такого не повторится. Верь мне, Аня.
– Я верю, – улыбнулась ему, сжав его руку своими обеими. – А где наш сын?
– Он спит. Фатима сидит с ним в саду.
– А Айше? Ты знаешь что-нибудь о ней?
– Мне известно, что она украла ваше с Фатимой золото и сбежала. Её уже ищут.
– Ты вернёшь её во дворец? – я поджала губы, ожидая его ответа. Мне не хотелось возвращения этой подлой змеи. Но она беременна от Асада…
– Нет, на своё прежнее место она не вернётся. Я заберу у неё ребёнка и отправлю в ссылку. Так и быть, дам ей немного денег, раз она их так любит.
– Ты очень великодушный… – опустила взгляд я. – Мне можно встать? Я хочу увидеть своего сына.
– Нашего сына, Аня, – он откинул простынь под которой я лежала, подал руку, чтобы помочь мне встать. – Ты умеешь водить машину? – спросил с какой-то странной улыбкой.
– Нет, а что?
– Пора научиться. Тебе пригодится, – ответил он загадочно, но я пропустила это мимо ушей. Единственное, чего мне хотелось – это увидеть нашего малыша.
У сада, куда мы вышли, стояла большая, красная машина. На крыше её огромный бант, а номера с моим именем. Я остановилась, захлопала ресницами.
– Пока ты не сможешь водить сама, это будет делать водитель. Так даже лучше. Заодно будет тебя охранять. Спасибо за сына, – прошептал мне на ушко и на грудь легло что-то холодное. Колье…
Я потрогала его пальцами, окинула взглядом машину.
– Спасибо, – повернулась к нему, и тут же нарвалась на поцелуй.
Отстранившись, улыбнулась.
– Я увижу нашего сына?
– Я всё понял. Сын важнее всего, – довольно усмехнулся Асад и взял меня за руку. – Пойдём.
Мой малыш лежал в переносной люльке, тихо посапывал. Я опустила на колени, прямо на землю, и потянула к нему руки. Осторожно взяла его, коснулась носом маленького лобика. И заплакала.
– Мы снова вместе, родной, – прошептала по-русски, а Джамал открыл свои удивительные глазки. – Я думала они будут карие, – выдохнула, поразившись красотой своего малыша.
– Они твои, – улыбнулся Асад, а малыш заплакал. Фатима взяла меня за руку, показывая, как нужно держать ребёнка. Показала, как его укачать. Но малыш не замолкал.
– Какой он громкий, – улыбнулась я.
– Он голоден. Не хочешь покормить его? А кормилица пусть отдохнёт, – Фатима подмигнула мне, нежно провела ладонью по моей щеке, вытирая слезу.
– Хочу. Очень хочу.
– Тогда присядь, – Асад взял меня за талию, подвёл к дивану Фатимы. Я присела и, развязав тесёмки домашнего платья, достала грудь. Малыш тут же нашёл ртом сосок и с жадностью впился в него.
