– О, да! Я видела это утром. Она стояла на коленях перед тобой, а ты гладил её лицо! – я отбросила его руку, не желая подбирать объедки после Валии.
– Послушай меня, женщина. Я больше не буду убеждать тебя, что всё случилось в бреду. Ты это уже слышала. А предавать тебя мне ни к чему. Я твой халиф, твой повелитель, твой хозяин. Я больше не буду умолять тебя вернуться ко мне. Дети останутся со мной, раз ты решила уйти. В этой гостинице ты можешь сидеть сколько угодно, но когда у тебя закончатся деньги, я не помогу тебе. Не поддержу тебя, как ты не поддержала меня. Оставайся здесь или беги в бордель – мне плевать. Моих детей ты не увидишь.
Я опустила голову, тихо заплакав.
– Ты не можешь так поступить со мной. Они же малыши совсем! Им нужно материнское молоко!
– Мы живём в двадцать первом веке. Заменить кормилицу не проблема. Я жду твоего решения до завтра. Завтра ты позвонишь мне и дашь свой ответ. Остаешься здесь или возвращаешься домой. Я не стану принуждать тебя, – Асад встал так резко, что я отшатнулась, испугавшись, что он меня ударит. Хмыкнул.
– Ты боишься меня?
– Боюсь. Ты зверь.
– Что ж, пусть так. Тогда я не рекомендую играть со зверем. Не вздумай связываться с журналистами или соваться в аэропорт. В Россию ты не поедешь. Останешься здесь, пока не поумнеешь. Или не здесь, – добавил задумчиво. Я дарю тебе свободу в пределах халифата.
– Так значит, у меня может быть другой мужчина? – осмелилась я на колючий вопрос, о чём мгновенно пожалела.
Асад смотрел на меня несколько необычайно долгих секунд, а потом ударил по лицу так, что моя голова дёрнулась в сторону. Щека заполыхала болью, но больнее было сердцу.
– Только подумай об этом ещё хоть раз. Я тебя уничтожу.
– Ты же сказал, что я могу идти в бордель! – рявкнула я, приготовившись к очередной оплеухе.
– Тебя там только уборщицей возьмут. Собирать презервативы. Так что, о мужчинах забудь. Кроме меня у тебя не будет никого. Никогда.
Он ушёл молча, сам же закрыл за собой дверь, перед этим громыхнув ею так, что задрожали стены.
Я снова прикрыла рукой горящий след от его ладони, заплакала.
За мной следили. Я видела Али в окно. Он просидел в машине целый день, а ночью его сменил другой охранник, тоже знакомый. Асад всё ещё держал меня в своих руках и не собирался отпускать.
Я усмехнулась сама себе. Ему незачем напрягаться, ведь он хорошо знает, что я не брошу своего сына. Я не Айше. Это он тоже знает.
Я вытерла слезу, села на гостиничной кровати, поджала под себя ноги. А ведь он так и не попросил прощения за измену. Или измены…
Ему плевать на мои чувства. Он ведь великий халиф, а я всего лишь наложница, которую ему захотелось сделать своей женой.
Ночь выдалась бессонной и долгой. Я слегка задремала под утро, но тут же вскинулась, услышав детский плач. Плач моего Джамала.
– Ну всё! Хватит! – села, откидывая подушку, которую обнимала, как своё дитя.
Я решила. Пойду во дворец и буду просить отдать мне моего сына. Может Асада там нет, а Фатима сжалится надо мной… Она ведь знает, что я не такая, как Айше.
Машина, которую мне подарил Асад, стояла всё на том же месте. Водитель тут же вышел из автомобиля, без всякой болтовни открыл мне дверь. Я залезла в салон, обняла себя руками.
Только бы не встретить во дворце Асада. Возвращаться к нему я не планирую, но я должна увидеть своего малыша. Без него, как без воздуха.
Я тихо заплакала, но тут же смахнула слезы рукавом абайи. Глубоко вдохнула, смочила пересохшие губы. Что бы меня не ожидало во дворце халифа я всё выдержу. Мне бы только увидеть своего маленького котенка.
У резиденции, как обычно, стояла куча машин, но той, на которой предпочитает ездить Асад не было. Уже хорошо. Значит, его нет дома.
На пороге меня встречала Фатима. Видимо, ей доложили, что я приеду. Меня в мире халифа ничем не удивить.
– Здравствуй, госпожа, – я протянула ей руки, склонив голову. Бабушка Фатима подала мне свою руку, а затем провела ею по голове, словно успокаивая плачущее дитя. А я, и правда, снова плакала.
– Здравствуй, Аня. Ты вернулась?
– Нет. Я хочу увидеть сына, – подняла на неё заплаканные глаза. – Асада для меня больше не существует. Но у меня есть ребенок и я не могу его бросить.
Фатима вздохнула, кивнула Зулейхе.
– Сделай нам кофе и принеси сладости. Мы будем в саду, – а после обратилась ко мне. – Пойдем, не плачь. Всё можно решить, только не на горячую голову, как у вас с Асадом.
Присев в беседке, я опустила глаза на свою чашку с кофе, несмело произнесла:
– Я могу увидеть Джамала сейчас? Пока нет Асада. Он не позволит.
Фатима сжала губы в тонкую полоску, покачала головой.
– Наверное, он и выбрал тебя, потому что вы похожи. Два упрямца. Зулейха, скажи нянькам пусть принесут детей подышать свежим воздухом. И побыстрее.
Верная Зулейха исчезла за большим кустом роз, А я радостно улыбнулась.
– Спасибо, – поблагодарила Фатиму, но та моей радости не разделяла.
– Так и будешь прибегать к своему сыну, чтобы увидеть его тайком? Думаешь, Асад не знает, что ты здесь? Ему давно уже доложили твои охранники.
– Я не смогу жить с ним после всего…
– После чего?
