— И я полностью с вами согласен, товарищ Сталин. Пулемет действительно непревзойденный, — проявил свою сущность хамелеона и приспособленца мигом сориентировавшийся Геркан. — Для любого самолета деревянной конструкции с полотняной обшивкой он является натуральной погибелью. Ибо просто перепиливает несущие части конструкции за счет своей безумной скорострельности, если пилоту удается подловить противника в прицел на близкой дистанции боя, где разлет пуль еще не становится огромным. Кстати, товарищи, — тут же проявив иезуитское коварство, вновь повернулся он к «авиаторам». — А сколько самолетов германской конструкции, из числа тех, что вы смоли осмотреть, имели деревянную конструкцию? Или же они все уже являлись цельнометаллическими, да еще и с частично, если не полностью, несущей обшивкой?
— Не все. Один был с частично деревянной конструкцией. Небольшой связной самолет. — Не став дожидаться, пока кто-нибудь ответит вместо него, просветил присутствующих на этот счет нарком авиационной промышленности. Не больно-то и радостно просветил. Ибо сам понимал, что современный самолет обязан был рождаться в цехах заводов цельнометаллическим, чего СССР позволить себе для всей линейки крылатых машин никак не мог.
— Вот именно об этом я говорю, товарищ Сталин, — вновь вернул взгляд к главе государства Александр. — Наши конструкторы, выбирая вооружение для своих машин, почему-то ориентируются на конструктивные уязвимости наших же собственных самолетов, в которых древесина и перкаль всё еще применяется в очень солидных масштабах. Но драться-то нашим летчикам когда-нибудь придется в небе отнюдь не с ними, а с несколько более стойкими к повреждениям цельнометаллическими машинами иностранного производства. Против которых нужны уже пушки! Впрочем, я даже не это изначально имел в виду, — поспешил он увести разговор в сторону от очень опасной и больной темы вынужденного применения в отечественной авиации большого количества древесины. — Я хотел поговорить о вооружении наших новейших штурмовиков и тех устаревших типов истребителей-бипланов, которые пришла пора переводить в этот же разряд самолетов, где они ещё прекрасно смогут послужить стране не один год. Ведь чем они вооружены? Да всё теми же пулеметами ШКАС! И лишь новейший Ил-2 несет две пушки ШВАК. И как вы этим собираетесь бить противника?
— А чем вас не устраивает подобное вооружение наших штурмовиков? — вновь отозвался со своего места хмурящийся Сталин. С одной стороны, он уже хорошо знал, что Геркан ерунды не советует. С другой же стороны, вопрос вооружения авиации являлся столь интригоёмким, что с давних пор сидел у него в печенках.
— Скажу так, товарищ Сталин. Будь я танкистом противостоящей РККА стороны, подобное вооружение советских штурмовиков меня устраивало бы полностью! Поскольку оно оказалось бы не способно нанести моему танку и вообще моему подразделению хоть сколько-то значимый ущерб! И я сейчас отнюдь не кидаюсь голословными обвинениями, товарищи, — обратился Александр ко всем, кто вылупился на него — то есть ко всем присутствующим разом. — Недавно мы проводили опытные стрельбы по нашему новому бронетранспортеру, что только начал поступать в войска, а также по частично бронированному грузовику ЗИС-32. Стрельбы проводили не простые, а с привлечением опытных экземпляров самолетов Су-2 и Ил-2. Хотели понять, насколько уязвима подобная легкобронированная техника и перевозимая ею пехота к атаке с воздуха. И что же выяснилось, товарищи? Расстреляв 4900 винтовочных патронов и 300 пушечных снарядов, они добились 51 попадания!
— Так это же хороший показатель! Считайте, свыше половины легло точно в цель! — прокомментировал довольно громко маршал Кулик, присутствовавший на совещании в качестве первого заместителя Ворошилова.
— Не 51 процент попаданий! — тут же принялся мотать головой Александр. — А всего 51 попадания! Это меньше одного процента! Причем пилотами выступали, отнюдь не вчерашние курсанты, а опытные боевые летчики! Но даже это еще не всё! — словно заправский коммивояжёр, принялся забалтывать своих многочисленных слушателей Александр, одновременно демонстрируя образчики «товара». — Вот! Вот! Вот! Вот! И вот! — раскрыв свою полевую сумку, со стуком принялся выставлять он на стол пули и оболочки снарядов пяти разных размеров. — Полюбуйтесь, товарищи! Вот эти два образца участвовали в описываемом мною опыте, — отставил краском в сторонку обычную винтовочную пулю и коротенький 20-мм снаряд от ШВАК, наверное, самый маленький 20-мм снаряд в мире. И, стоило отметить, что на фоне остальных «экземпляров» смотрелись они действительно… В общем, не смотрелись они.
— Размер имеет значение, да? — хмыкнул сидевший практически напротив Поликарпов, чтобы поддержать своего хорошего знакомого. Друзьями они пока так и не стали. Но общение не прервали и относились друг к другу с должным уважением. А уж сколько десятков часов было потрачено на споры насчет авиационного вооружения! Потому знаменитый авиаконструктор понимал всю горечь и печаль выступающего, как никто другой.
