— Именно так! — благодарно кивнул тому Александр. — Хотя половина манекенов из тех, что находились внутри атакованных машин, оказались поражены вот такими средствами поражения и местами в бортах БТР-а и грузовика появились сквозные пробоины, они спокойно завелись и поехали дальше! Получив полсотни попаданий, три из числа которых пришлись на 20-мм снаряды пушки ШВАК, данные машины совершенно не утратили своей боевой ценности! А, что французские, что немецкие, что американские, аналоги в общих чертах ничем не отличаются от наших транспортов пехоты. Стало быть, и они вот точно так же спокойно перенесут налет. Потому я, поступив некрасиво по отношению к создателю некогда действительно великолепного вооружения, вынужден был сказать, что наше авиационное вооружение морально устарело. Во всяком случае, наземная техника ими повреждается отнюдь не критично.
— У нас на вооружении уже давно принят крупнокалиберный пулемет УБ и сейчас мы уже завершили испытания 23-мм пушки конструкции Волкова и Ярцева. Так что ваши опасения, считайте, беспочвенны. — Поняв, ко сколь негативным последствиям для него лично и его наркомата вообще может привести прозвучавшая откровенно обвинительная речь «танкиста», принялся активно защищаться нарком авиационной промышленности.
— И это замечательно, товарищ Шахурин! Это говорит о том, что вы и служащие вашего наркомата идёте в ногу со временем! — начал лить елеем Александр, чтобы тут же сделать резкий переход, тем самым сыграв на контрасте, дабы лучше всех проняло. — Но почему их нет на серийных машинах штурмовой авиации? Почему тот же хвостовой стрелок Су-2 вынужден оперировать старым добрым ШКАС-ом, огнем из которого современный истребитель уже не очень-то отгонишь? Почему Ил-2 несет ШВАК-и? — И не дожидаясь какого-либо ответа, сам же продолжил. — Да потому, что вы желаете показывать руководству страны красивые цифры, отражающие великолепные характеристики отечественной боевой авиационной техники! Отчего и приказываете конструкторам вешать на них более легкое вооружение! А то, что в реальном бою, как то показал проведенный моим главком эксперимент, это самое вооружение показывает почти нулевые результаты, в расчет не принимаете! Очковтирательством я это называю, вот что!
— Да как ты смеешь! — аж приподнялся со своего стула побагровевший лицом Алексей Иванович.
— И по вашей 23-мм пушке Волкова-Ярцева я тоже могу много чего добавить! — проигнорировав закипающего наркома, продолжил гнуть свою линию Александр. — Так-то парень неплохой, только ссытся и глухой! Именно такой фразой я могу её охарактеризовать! Я вам даже скажу, почему вы её до сих пор не поставили на Ил-2, а всё ждете появления более мощного двигателя! Да потому что у неё возникает столь высокая отдача при ведении стрельбы, что вместе с пушкой требуется монтировать на самолет специальный демпфирующий лафет весом под полсотни килограмм! И поставив её на Ил-2, вы украдете у самолета еще 150 килограмм бомбовой нагрузки от четырехсот имеющихся ныне! В результате выйдет, что у вас старый истребитель, вроде И-16, сможет таскать больше бомб, нежели машина, специально предназначенная для атаки наземных целей! Плюс эта самая отдача буквально тормозит самолет в воздухе, даже если дать короткую очередь. Что вам также прекрасно известно, раз уж это знаю даже я — «танкист»! Но вы в своем наркомате, упершись как незнамо кто, наотрез отказываетесь принимать на вооружение пушку, что является столь же мощной, как означенная вами, поскольку сам снаряд у них совершенно одинаков, но при этом обладает нормальной отдачей. Такой, что не будет ломать самолет прямо в воздухе!
— О какой пушке идёт речь, товарищ Геркан? — в то время как Александр «толкал свою революционную речь», Иосиф Виссарионович встал со своего кресла и, подойдя к Шахурину, очень аккуратно надавил рукой тому на плечо, усаживая обратно на стул. Время от времени он так поступал на иных совещаниях, потому никто особо не стал выражать удивление подобному поведению «вождя».
— ДШАК-23, товарищ Сталин. Конструкции Дегтярева и Шпагина, — мигом отозвался Геркан, постаравшись при этом даже попрямее вытянуться в стойке смирно. — И самое великолепное в ней то, что при замене лишь пяти деталей, она превращается в отличный крупнокалиберный зенитный пулемет, вот с такой вот пулей, — подняв со стола убойную часть патрона от 14,5-мм противотанкового ружья, продемонстрировал он главе государства увесистый кусок стали, свинца и мельхиора.
— А почему вы не желаете сохранить снаряд для применения в ПВО? Он ведь будет гораздо мощнее пули, пусть даже столь солидной. — Продолжая удерживать свою руку на плече нервничающего от этого наркома авиационной промышленности, продолжил допытываться до истины Иосиф Виссарионович.
