– А мы для чего тут собрались, – поддела я его, – не переживай, она готовилась.
Мои хамские комментарии маму что-то не очень радовали, а вот Борис похрюкивал. И снова зазвенел чехословацким хрусталем.
– Ну! За нового почти члена семьи…вернее за почти нового члена…нет…
– За Наташу, – подсказала я ему, пока тост не подняли просто за член. Хотя лично я против членов ничего не имею, но мама Олега вряд ли бы перенесла без валокордина такую речь.
Мы выпили, причем Татьяна Александровна краснела из-за Бориса, Олег злился, Наташке было пофиг, она продолжала есть, а я с интересом наблюдала что же будет дальше.
А дальше случилось нечто, что могло произойти только в комедии с Джимом Керри. Наташка усердно рассказывала историю знакомства с Олегом, я разглядывала на дальнем конце стола вазочку с маринованным огурчиками, подумывая сожрать или не стоит. Влезет или не влезет, вот в чем вопрос.
И тут боковым зрением я уловила какое-то движение. Бориска, подпер щеку рукой, что-то бубнил типа:
– И ладно…нормально…
Не знаю, что он имел ввиду, то ли вставлял свое мнение в рассказ Наташи, то просто о своем думал и говорил, но видимо в какой-то момент его Морфей решил унести в свое царство.
Все что я успела понять за долю секунды – был Борис. И нет Бориса. Он просто хлопнулся со стула на пол, потащив с собой белую скатерть и все что на ней стояло. Мы вскочили спасаясь от разливающегося по скатерти вина, Олег матерился на весь дом, его мама охала, я ловила хрустальные бокалы. Хрен с ним с Борисом. Еще лет десять и фужеры будут стоить как крыло сбитого Боинга. Антиквариат.
Олег подскочил к Борису, я думала отмутузит бедного алкаша. Но нет. Подхватил подмышки, и поволок в соседнюю комнату с отборным матом.
Но Бориска решил сделать мой день. Пока Олег пер его волоком, тот беспомощно махал ручонками как жук навозник, пытаясь за что-то ухватиться, бурчал, мямлил, глаза при этом были почти закрыты. Открывались щелки и по очереди. И вдруг он увидел рассыпавшиеся по полу маринованные огурчики. Глаза открылись, загорелись. Он ловко подцепил один огурец с паласа и смачно хрустнул им на всю комнату.
Господи, я еле сдержалась, чтоб не заржать на всю комнату. Наташка видимо тоже, потому что она с пунцовым лицом странно дергалась, будто давилась.
Но что меня больше всего поражает в наших людях – это попытка «сохранить лицо». Причем казалось бы в такой ситуации, что это невозможно сделать. Я бы, не дай Бог случись со мной подобное, сказала бы что-то: «Простите, девчонки, алкаш испортил нам весь праздник, так вышло». Ну типа констатация факта. Я как бы признаю, что встреча прошла косячно, но ничего не могу с этим поделать.
А нашим людям, в частности женщинам, свойственно скрывать что их бьют, унижают, обижают, «перед людьми стыдно», общественное мнение важнее собственного счастья. Вот и сейчас, когда ноги Бориса в носках с протертыми пятками, скрылись в другой комнате, Татьяна Александровна сказала:
– Может чаю попьем?
Причем знаете это было сказано так…ну будто ничего и не было, да и вообще алкаши, падающие с табуреток во время обеда, это норма.
Я отнесла маму Олега к типу женщин, которых называю «блаженными». Как правило, ими понукают, используют, а они терпят по жизни. И причем у меня они вызывают не столько жалость, а скорее желание дать пинка, встряхнуть и сказать: нахрена ты это терпишь? Зачем?
Из комнаты вышел Олег, мы заканчивали уборку на столе.
– Извините, – смущенно сказал он, – отчим…
– Не переживай, – перебила его Наташка, – алкашей мы что ли не видели…
Нда, чувство такта у моей подруги примерно на том же уровне, что и у меня. Благо, хозяйка понесла скатерть замачивать в ванную.
Мы еще немного посидели, дабы скрасить конфуз, попили чаю.
– Вот это я обожратушки, – сообщила я ребятам, трамбуясь обратно в машину. Олег предложил нас развезти по домам.
– Девочки, – начал он неловко, – насчет отчима…
– Да не парься, махнула я рукой, знаешь, было б страшно, если б ты так нахерачился тремя бокалами вина и упал со стула. А на отчима нам плевать.
– Однозначно, – подтвердила Наташа.
Олег заметно расслабился.
– А нафига мама с ним живет а? Расскажи? – уточнила я, ожидая, что он меня пошлет. Но нет.
Все оказалось стандартнее некуда. Отец Олега погиб и мама сама растила его, пахала на трех работах и так далее. Тут подвернулся Бориска, вроде ничего мужичок, разведен, помогал, по словам Олега даже был неплохим человеком, и уроки учил с ним, и в хоккей во дворе играл. А потом стал попивать. Ну и вроде как, куда его деть-то? Свое говно, родное.
Да и такая женщина, как мать Олега, будь даже Бориска извергом, не выгнала бы. Мучилась бы и терпела.
Я не знаю почему, но эта история сблизила Наташку и Олега конкретно. То ли потому что он показал свою истинную жизнь во всей наготе и некрасивости, раскрыл душу, то ли в какой-то мере было облегчение от того, что он из простой семьи. Об этом она тоже говорила. Рада, что люди простые.
Но теперь шансы Олега уболтать Нату выйти за него, возросли троекратно.
– Ди! – кто-то позвал меня, выдергивая из вихря мыслей о подруге.
