Но вот только то, что будет дальше, меня совсем не радует. По уму выходило, что жить мне остается не так уж и много. Сколько на меня реально можно повесить? Как минимум одного, как максимум четверых. Ну и сопутствующие: уничтожение городского имущества, покушение на представителей власти, сопротивление при аресте, хотя это, скорее, уже как отягчающие обстоятельства пойдут.
Законы у нас в стране строгие, что, правда, почти никак не останавливает людей от их нарушения. Наказания тоже крутые. Меньше двадцати лет мне никто не даст. И это не угон машины или незаконное хранение оружие, за которое очень быстро выпускают по УДО, потому что в тюрьмах свободных мест не так уж и много осталось. Это убийство с особой жестокостью, так что рассчитывать на досрочное освобождение смысла нет.
А сколько мне прожить удастся, тоже большой вопрос. Протезы с меня снимут, а то, что нельзя, заблокируют. Вместо рук поставят самые обычные манипуляторы, чтобы мог работу выполнять, и все. Там одиночки не выживают, а присоединиться к банде… Это против своей натуры пойти.
Да и вообще, там ведь будут в курсе, за что я сяду. А у Котла могут свои люди быть, которые решат за шефа рассчитаться. Ну и как быстро меня с заточкой в горле найдут или повешенного где-нибудь в закоулке? То-то и оно.
Ладно, нужно что-то думать. Может быть, получится выбить через адвоката, скажем, службу в штрафном батальоне. Да, контракт там будет кабальным, идти придется на штурм в первых рядах, но это всего год, может быть, полтора, и амнистия. Ну а это все равно лучше, чем гнить среди заключенных.
— Эй, мужик, — услышал я. — Ты чего в крови весь? Жрал кого-то что ли?
И кто-то коротко хохотнул. Я ожидал, что это кто-то из панков заинтересовался, открыл глаза, но увидел, что спрашивал тот самый, с татуировкой на лбу, и в спортивном костюме.
Циркулярка… Вспомнил я. Резак. Этот урод. получается, из банды резаков, тех самых, что людей похищают и на органы с имплантами разбирают. В любой другой ситуации я был бы рад встрече, чтобы убить всех троих, уж слишком близко они друг к другу держались, но сейчас… Сейчас мне очень хотелось, чтобы меня оставили в покое.
Гребаный недобиток. От их банды-то не осталось никого почти, а этот вот тут, в Москве.
— Тебе-то какое дело? — спросил я. — Ты со своими подружками болтаешь, вот и болтай. А ко мне не лезь лучше.
— Слышь, ты оборзел? — спросил второй и стал подниматься. — Ты кого подружкой назвал?
— Тихо там! — послышался окрик снаружи.
Резак сразу же приземлил жопу. Я усмехнулся ему в лицо. Нет, легавые не дадут нам устроить драку. А если она и начнется, то прекратят ее очень быстро и, скорее всего, достаточно жестко. Бить будут, причем сильно.
Ладно, вроде все успокоилось, только резак выразительно посмотрел на меня и провел большим пальцем по горлу. Убить угрожает. Ну, это всего лишь означает, что нужно держать ухо востро.
Полицейский подошел к двери клетки, просунул ключ в замок, провернул. Потянул ее на себя. Второй прикрывал его сзади, оружия в руки не брал, но было явно видно, что напряжен. Тут трое резаков, наемник, да еще и я — хрен с горы с руками по локоть в крови. Так что ясное дело, что ему не по себе.
— Берсанов, на выход, — сказал он.
Бородатый здоровяк поднялся и двинулся к выходу. Его тут же приняли, оперли к стене, завязали на руках эластичную ленту, а потом повели прочь. Как мне казалось, он и так был способен раскидать полицейских, да только вел себя удивительно смирно. Странно даже.
Дверь снова закрылась, щелкнул замок. На допрос увели. А теперь ведь и меня поведут. А что это значит? Что нужно придумывать линию ответов. Если получится убедить их, снять с себя хотя бы часть вины.
Жаль, что сперва допросят, а уже потом дадут посоветоваться с адвокатом. Тем более, что у меня его нет, и придется выбирать в срочном порядке, иначе подсунут государственного, у которого рейтинг и так ниже некуда, и защищать подсудимых у него уже нет никакого резона.
А ведь не зря у всяких крутых парней номер собственного юриста на быстром доступе. Это наверняка позволяет решить очень много проблем. Типа сегодняшней.
Ладно, ну и что мы будем врать? А точнее, какую полуправду будем говорить, лжесвидетельствовать-то нельзя. Нужно хорошенько подумать.
Я минут пять прокручивал последние события в голове, и получалось, что и так, и эдак я виноват буквально во всем. Ну а как иначе? Я ведь не был преследуемым, я преследовал. Я ехал за другой машиной и стрелял по ней из автомата, что само по себе уже из ряда вон выходящее. Я выпотрошил этого парня, а потом избил, а возможно, что и покалечил нескольких полицейских.
Это даже под самооборону не подвести, никак. Если бы за мной гнались бы, то еще ладно, а так…
Может, реально? Сделка со следствием?
Кстати меня ведь не прессовали бы так сильно, если бы я не стал драться с легавыми. Скорее всего, совсем даже наоборот, отнеслись бы относительно лояльно. Я же убил известного бандита, замешанного в куче преступлений. Сглупил я, короче.
Но ладно.
