— Естественно, мы об этом знаем, — кивнул он. — Как же иначе. Но дело в том, что у нас, как и у любой корпорации, имеется служба безопасности. И нам нужны хорошие бойцы. А вы — один из лучших в «Клинках», мы читали ваше досье.
— И, подозреваю, что досье вам передали не очень-то добровольно? — спросил я. — Обычно компания не распространяется о своих операторах.
— Так и есть, — он улыбнулся. — Но у нас всех есть свои секреты, верно?
— Вот и мне хотелось бы, чтобы мои секреты оставались бы моими, — выдохнул я, похлопал себя по карманам. Ничего не было, все забрали, сигареты и зажигалку тоже.
Пиджак сразу все понял и протянул мне пакетик. Я с сомнением посмотрел на него, вскрыл и увидел внутри одноразовую электронную сигарету. Я пробовал такие штуки, но они никогда мне не нравились, слишком сладкие даже на мой нетребовательный вкус. Тем не менее, я вытащил заглушки, затянулся.
Эта оказалась вкусной. Табак, причем неплохой, трубочный, какой редко попробуешь, и ментол. Посмотрел на надпись сбоку: делают в Брянске. Ну да, у нас это чуть ли не родина вейп-индустрии.
— Благодарю, — кивнул я. — Но один секрет я вам раскрою. Думаю, что дело мое у вас устарело. В новом появилась отметка о психической нестабильности. И о нападении на местного психолога.
Счет за лечение которого я так не оплатил. Надо будет, кстати, это сделать, иначе пени сожрут все мои деньги. А они наверняка пригодятся после выхода из тюрьмы, если таковая возможность мне представится. Ну и если инфляция не превратит их в пыль.
— Мы знаем и об этом, и считаем, что это ерунда, — сказал он. — Вы действовали очень хладнокровно. В отличие от полиции, мы прошлись по вашему следу. Два трупа в переулке недалеко от вашего дома. Оба зарезаны насмерть.
— Два? — вдруг вырвалось у меня, и только потом я понял, какую глупость сделал. Трупов ведь должно было быть три. А я фактически сейчас признался в этих убийствах.
— Два, — кивнул он. — Но это только начало. Потом еще десять в Боевой Зоне. Кажется, они были из банды «Дробовики». Не знаю, чем они насолили вам, Федор, но мне остается только посочувствовать им. А потом банда «Защитников» почти в полном составе и их лидер, которого вы выпотрошили в центре города. Я смотрел прямой эфир в даркнете из мегабашни, где вы побывали сегодня. Черт, никому из них не позавидуешь. Вы убиваете очень грязно, Федор.
— Убивать чисто, в принципе невозможно, — ответил я и показал ему руки, с которых до сих пор не стерлась засохшая кровь. — Хочешь — не хочешь, а когда дело доходит до этого, придется испачкать руки.
— Вот как? — спросил он. — Мне показалось, вы делали это специально. Может быть, для того, чтобы напугать кого-то?
— Страх — это тоже оружие, — пожал я плечами. — Вы не представляете, что мы делали в Африке с лидерами боевиков для того, чтобы подать остальным пример. Нет, вы не хотите этого знать.
— Пожалуй, вы правы, не хочу, — кивнул он.
— Вы бы не смогли спать, — кивнул я, затянулся и выпустил струю дыма под потолок.
— Мне очень дорог мой сон, — он кивнул. — Ладно, хватит об этом. Мы выяснили главное: вы — очень одаренный боец, при этом умеете действовать, как в настоящих джунглях, так и в каменных. А с учетом того, что вы сейчас свободны…
Я поднял бровь. Нет, ну меня расковали, конечно, но я все еще в полицейском участке. И мои импланты заблокированы, как и возможность связаться с кем-то. Так что свободным меня назвать можно только с очень большими ограничениями. Как-то даже странно звучит, «свобода с ограничениями».
— Нам пригодился бы такой сотрудник, — продолжил он, не обратив внимания на выражение моего лица. — Точнее, нашей службе безопасности пригодился бы такой сотрудник. А учитывая то, что вы оказались в щекотливой ситуации.
— Если точнее сказать, то я в дерьме, — ответил я. — Вы насчитали почти три десятка трупов. Полиция знает об одном. Но даже этого хватит, чтобы упечь меня далеко, и очень надолго.
— А что если я скажу вам, что если вы сейчас поставите подпись в трудовом договоре, то тут же сможете покинуть участок? То, что все события последних дней попросту забудутся и все.
— Ага, — кивнул я. — Все убитые бандиты воскреснут, у полицейских раны заживут. Так вы это себе представляете?
— Нет, но вас последствия касаться уже не будут.
— И что же это будет? Поддельное алиби, настолько железобетонное, что его проверять не надо? Легавые получат по крупной сумме и решат, что их ранил совсем другой человек. Записи с камер попросту исчезнут.
— Не надо так, Хантер, — он покачал головой. — Наши методы не должны волновать вас. Главное — что вы снова окажетесь чисты перед законом, понимаете?
— А в обмен? Я не люблю быть должен, это для кармы вредно.
Если бы я верил в карму, то давно должен был бы надеть вериги и отправиться пешком в паломничество через весь мир. Скажем, в Тибет, за который между собой воевали Индия и Китай, в результате чего он превратился в необитаемую помойку, загаженную вирусами, боевыми отравляющими веществами, и радиацией.
