Все мы были с разных планет, но тела, в которые мы вселились, были с Гурукулы, поэтому особенно ничем не отличались друг от друга. Различие чувствовалось только при длительном общении, но и то, это были качества характера. Люди с Рутти были заботливые и рассудительные, а с Нитимы больше воинственные. Всех нас объединял общий язык и общая цель пребывания здесь.
Наша рота была сформирована недавно. Самый старый курсант находился в ней не больше месяца. Тело его успело претерпеть изменения, но штрих код на шее не позволял потеряться в массе таких же постоянно меняющихся персонажей.
В огромном зале столовой находилось больше сотни шестиместных столов, треть которых была занята обедающими курсантами. Звон посуды и разговоры нескольких сотен людей создавали звуковой фон, не уступающий центральной улице мегаполиса.
Здесь не было обычного борща или пресловутой кирзовой каши, которую любят солдаты армии на Земле. Пища была похожа на ту, что я пробовал в ресторане. Она вся была суховата, но попадая в рот становилась сочной и приятной на вкус.
Некоторые блюда были настолько сухими, что их можно было легко насыпать в карман. Но из рассказа Четыреста шестнадцатого такие эксперименты часто заканчиваются плохо, потому что при повышении влажности одежды и попадании воды на эти продукты они становились жидкими. Пятно в районе кармана считалось залётом и наказывалось старшиной, нарядом в не очереди.
Вместо напитков курсантам давали исключительно чистую воду. Будущих воинов приучали пить только из родников, так как любые примеси в ней, на планете, где происходит война с демонами, могли стать причиной их гибели.
Можно было отказаться от любого одного блюда и получить взамен энергетическую конфету, но только одну.
После обеда мы шли вольным шагом, пока не оказались возле нашей казармы. Двухэтажное здание из жёлтого кирпича имело два входа с нависшими над ними огромными козырьками. Над каждым окном, вдоль всего фасада, с крыши свисал толстый канат, предназначенный для быстрого спуска.
– Так, внимание, товарищи курсанты! – раздался громкий голос старшины, – сейчас отдыхаем. Используем личное время с пользой. Приводим себя в порядок: бреемся, стрижёмся, скоблимся.
После последнего слова раздался всеобщий смех.
– Отставить смех! Времени не так много. В шесть часов построение. Выдвигаемся дружно, на праздник, – предупредил старшина и дал команду разойтись.
День моего появления на Гурукуле был праздничным, поэтому занятий после обеда не было. Торжественная часть праздника, посвящённого первопроходцу, основателю планеты Венедикту Первому, проходила вечером на берегу озера. Соревнования и конкурсы между ротами должны были закончиться танцами. Ожидалось присутствие не только мужчин, но и женщин из женского полка нашего гарнизона.
– Меня зовут Нила. Будем знакомы, – протянул руку Четыреста шестнадцатый. – Ты мой подопечный, Михаил. Я несу за тебя ответственность, и пока тебе не нарисуют номер, мне придётся приглядывать за тобой. Сейчас пойдём в казарму, я помогу тебе избавиться от шевелюры.
Нила привёл меня в комнату, на двери которой висела табличка со штрихкодом. Подобную надпись я видел в стенах спецприёмника, и мне стало интересно, что что она означает.
– Нила, а что это за штрихкод?
– Это такая письменность на Гурукуле. Она больше для тех, кто постоянно живёт на этой планете. Нам её преподают тоже, скоро научишься её читать.
Руттинианец открыл шкаф и достал стригательную машинку.
– Хорошая штука, заводная. Бери стул, Михаил, и садись перед зеркалом, буду делать тебе лысую укладку.
Нила засмеялся и начал стрекотать заводным механизмом прибора.
Я снял футболку и сел перед большим зеркалом. Отражение лица сорокалетнего мужчины слегка смутило меня, напомнив о другой реальности. Я вновь пережил все события, случившиеся со мной за последние сутки. Несколько мгновений, и белая просека на моей голове, оставленная рукой Нила, вызвала у меня вздох сожаления по утраченной причёске, владельцем которой я был всего лишь несколько часов. Не судьба, так не судьба, подумал я и приготовился увидеть ещё одну белую просеку. В этот момент что-то щёлкнуло, и машинка остановилась, зажав пучок моих длинных волос.
– Вот это поворот… – озадачился Нила.
Мой парикмахер попытался заново завести машинку. Но вместо характерных щелчков при заводе, слышалось пугающее лязганье сломанного механизма.
Нет, только не это, подумал я, вглядываясь в поведение руттинианца. Не теряя надежды, что всё в порядке, я осторожно спросил,
– Это часто бывает с этой машинкой?
– Нет, первый раз, вообще-то. Кранты, накрылась, похоже, старушка, – раздосадовано произнёс руттинианец и добавил, – есть ещё такая в соседней казарме. Сходи, попроси её ненадолго, Михаил.
Я в изумлении застыл от предложения Нила. У меня был выстрижен кусок волос, и я не хотел становиться предметом насмешек сослуживцев. Требовалось другое решение этой проблемы.
– Нила, ну как я пойду с такой причёской? Может… Может, ты сходишь? А, Нила? – стараясь не нарушать регламент наших отношений, как можно вежливее попросил я.
