– Ну как, оденешь головной убор и пойдёшь. Чего тут такого? Кто тебя увидит? – усмехнулся руттинианец.
Головной убор был выходом из положения, но мне не хотелось идти. Я стал придумывать всякие уловки, чтобы на поиски инструмента для дострижки моих волос отправился Нила. Но руттинианец не соглашался.
Исчерпав все возможные варианты, я глубоко вздохнул и сделал лицо брошенного котёнка, всматриваясь в карие глаза моего парикмахера. Возникшую тишину нарушили слова Нила.
– Ладно, я схожу за машинкой, но только если ты дашь мне зелёную конфету!
Глаза руттинианца сузились и налились заискрившейся хитростью. Я вздохнул, ещё раз, переживая об уходящей от меня энергетической сладости.
– Ладно, идёт! Я дам тебе её, только достриги меня до конца! – нехотя согласился я.
– Конфету вперёд!
Нила улыбнулся и протянул руку.
Получив желаемое вознаграждение за предстоящую работу, Нила скрылся за дверью. Он вернулся через пару минут с такой же стригательной машинкой. Вскоре, сверкая лысиной, я корчил рожи в зеркале, пытаясь поймать самый страшный образ. Нила указал на стоящую в углу половую щётку и кучу опавших волос, а сам направился к шкафу и положил машинку.
– Ты не понесёшь машинку назад? – удивился я.
– Нет, не понесу. Это наша машинка. Она заработала, – ответил Нила и расплылся в широкой улыбке.
Я смотрел на улыбающегося Нила в отражении зеркала. Его хитрое и радостное выражение лица говорило о том, что он развёл меня на конфету, и сделал это так умело, что предъявить ему было нечего. Спустя долгое время, на другой планете, сидя у ночного костра, руттинианец расскажет, как нажимал на кнопку для чистки машинки, и она издавала лязганье сломанного механизма. Он объяснит, как спланировал всё, чтобы выманить у меня сладость. А теперь он радостный, вскрывал тёмно-зелёную упаковку энергетической конфеты.
– Михаил, – обратился Нила, протягивая мне половину конфеты, – вот, держи! Мне одной много будет. Распечатанная конфета долго не хранится. Она уже через час растечётся по карману.
Я был слегка удивлён, так как уже записал руттинианца в разряд не очень бескорыстных людей, но поступок Нила охарактеризовал его с хорошей стороны. Человек, отдающий половину, как минимум поддерживает в своём сознании принцип дружелюбия и относится к числу лучших людей.
– Спасибо, Нила. Я думал, что так и не попробую эту конфетку.
Я обрадовался и закинул в рот сладость. Тут же появилось ощущение прохлады и вкус, напоминающий спелое манго. Во рту появилось много вкусного сока, который приходилось глотать всё чаще и чаще. Чувство было необычное, но длилось недолго. Через минуту конфета исчезла, оставив о себе только приятное воспоминание.
Находясь под впечатлением вкуса, мне пришла мысль, а смог бы я поделиться такой вкусной конфетой с Нилом, не будучи близко знакомым? Выходит, что он разрешил ситуацию с подарком Рунги, самым наилучшим образом. Те, кто делят вместе пищу, автоматически становятся друзьями.
После стрижки Нила повёл меня по коридорам казармы. По пути он отвечал на скопившееся у меня вопросы.
– Нила, понятно, что мы, заселяемся в тело гурукулянца. А куда деётся его душа? Мне очень интересно?
– Ну, ты правильно спросил, Михаил. Меня тоже мучил этот вопрос, ценой чьей жизни живу я. Это в школе разъяснят лучше. А вкратце, Гурукула, это планета, заселённая биороботами, – стал объяснять Нила. – Вот и делай вывод. Ты сейчас в теле биоробота, как в скафандре. Управляешь им, ухаживаешь, кормишь его.
Руттинианец дружески похлопал меня по плечу.
– Когда время подойдёт к отправке на Ланку, наши тела, оставшись без хозяина, если конечно не пройдут консервацию, просто погибнут в одночасье.
– Ланка? Консервация? – услышав новые слова, переспросил я.
– Так называется планета, где идёт битва с ракшасами. Есть другие планеты, куда отправляют с Гурукулы, но я о них нечего не знаю. Я только как месяц здесь. А консервация, это временное хранение. Что-то около девяти месяцев. После этого срока тела пропадают, вселиться в них обратно уже невозможно.
– Теперь становится понятно, Нила. Не всё укладывается в голове, конечно. До сих пор иногда, кажется, что всё происходящее, это просто сон.
– Через недельку освоишься и забудешь про свою прошлую жизнь, – усмехнулся Нила, – я тоже первое время думал, что это сон. Потом втянулся. Понравилось.
На втором этаже, где находилось спальное расположение, стояло четыре ряда двухъярусных кроватей. Я показал Нилу спальное место, на которое мне указал Рунга. После чего он предложил переехать на свободный верхний этаж его кровати, объяснив это тем, что так будет легче за мной присматривать. Мне показалась эта идея хорошей, и я незамедлительно это сделал.
К тому времени, как мы с Нилом обошли практически все закутки казармы, она наполнилась прибывающими с улицы курсантами. Большинство из них ходило парами, увлечённо рассказывая что-то друг другу. Принимая шефство над новеньким, курсанты входили в дружеские отношения, и их, как правило, забрасывали после окончания школы на одну планету.
