Хаос на карнавале полностью

– Капитан Солёная Борода к вашим услугам, – сказал он. – Я не мог не услышать, что вам остро необходим подарок.

– Это подарок на день рождения Старине Чайнику, – объяснил Кружек.

– Ар-р, поздравить человека с днём рождения – это замечательно, – сказал Солёная Борода. – И, так уж вышло, у меня целый трюм сокровищ, и каждое из них стоит всего, скажем… двадцать пять центов.

– Всего двадцать пять центов? – взволнованно спросил Чашек.

– Ага. Ну, конечно, если ты сможешь их выиграть.

Капитан улыбнулся. То была счастливая, просолённая улыбка, в которой может расплыться только человек, точно знающий, когда надо запевать моряцкую песню. Сейчас было не время. (На самом деле именно так Солёная Борода и стал сухопутной крысой: торговля постепенно начала нравиться ему больше, чем корабли.) Он протянул Чашеку мяч.

– Хочешь попытать удачи? – спросил он.

Чашек уставился на идеальную маленькую сферу. Белую, с вышивкой в форме подковы – точно такой же мяч сегодня с утра вернула ему Гильда фон Гинденбург. Он потянулся к мячику – и тут его схватили за воротник.

– У моего брата нет больше никакой удачи, – сказал Кружек, оттаскивая брата подальше от киоска. – Вся вышла.

Это было правдой. Если Чашек и извлёк из сегодняшних событий какой-нибудь урок, то он звучал так: на карнавале удача – редкий гость.

– Простите, капитан, – сказал он Солёной Бороде. – Оставьте ваши уловки простофилям.

Солёная Борода нахмурился и почесал подбородок, потом опёрся локтем о прилавок.

– О, не ругайтесь на старика – что, и попробовать нельзя, что ли? Я просто подумал, что раз вам нужен подарок, а игра это самая простая на всём карнавале, и…

– Самая простая? – спросил Чашек и отошёл от Кружека.

Капитан снова улыбнулся.

– Ага, так и есть, – сказал он. – Эта игра – просто легче лёгкого для любого мальчика, который умеет кидать мяч. Всё равно что стрелять в неподвижную утку.

– И во что я буду бросать мячи? Не вижу ни одной цели, – спросил Чашек.

Киоск тут же открылся полностью, и под створками появилась большая вывеска: потопи утку!

– В уток, – гордо ответил Солёная Борода.

Чашек осторожно заглянул за прилавок. В самом деле, на пяти маленьких полочках-насестах сидели пять селезней. Особенно коварными они не выглядели. И быстрыми тоже. Да и вообще хоть сколько-нибудь заинтересованными. Один дремал, второй читал газету, третий, в чёрном котелке, курил сигару, а последние двое играли в карты. Всё в самом деле выглядело легко и просто.

– Слушай, юнга, тут нет ничего сложного. Ты попадаешь в мишень, утка падает в бак с водой. Проще пареной репы. Ну, что скажешь?

Чашек задумался. Он понимал, что нельзя тратить последние двадцать пять центов на карнавальную игру, но тут же нужно бросать мячики – а он практически для этого рождён! Он посмотрел на Чашу. Та покачала головой.

– Ну уж нет, Солёная Борода, – сказал он.

Они уже собирались уйти (как и посоветовал бы им Старина Чайник), но тут селезень в чёрном котелке и с сигарой привстал на насесте.

– Значит, просто уйдёшь, а? – спросил он. – В чём дело, парень? Струсил? Как маленький цыплёнок?

Если вы слышали хоть что-нибудь об утках и курах, то наверняка знаете, что они очень плохо уживаются друг с другом и никогда не уживутся. Так что из всех обидных прозвищ, которые может подобрать для вас утка (и не забывайте, утки – настоящие мастера оскрябительных речекряков!), «цыплёнок» – самое оскорбительное из всех.

Никто не понимал этого лучше, чем Чашек. Он сжал кулаки и выпятил подбородок.

– Что ты сказал? – прорычал он, делая шаг в сторону киоска.

Чаша встала у него на пути.

– Спокойнее, Чашек. Он просто пытается тебя раздразнить, – сказала она.

Чашек хмуро посмотрел на селезня.

– Тьфу, – сказал он и плюнул на землю. – Пойдём отсюда.

– А, да пусть идёт, – крикнул селезень-картёжник. – У него всё равно небось руки как тряпки.

Чашек заскрежетал зубами.

– Да, в самом деле, кому он нужен? – сказал селезень в котелке. – Эй, друзья, давайте-ка попрощаемся с ним на языке, который он понимает!

Все утки вскочили с насестов.

– Ко-КО! Ко-ко-КО! Ко-КО! – заквохтали они, а потом так рассмеялись, что чуть с насестов не попа́дали.

– Не обращай внимания, Чашек, – сказал Кружек.

Чашек попытался. Но с каждым шагом он топал всё сильнее.

– Ну хорошо, юнга, как знаешь, – крикнул ему вслед Солёная Борода. – Но мне будет очень жаль, если ты так и не получишь ни один из этих великолепных призов. Потопи одну утку, и получишь настоящую оловянную обезьянку.

Кружек было обернулся, но Чаша остановила его.

– Не трать силы зря! – крикнул в ответ Чашек.

– Потопишь двух уток – получишь свисток. Трёх уток – расчёску. Четырёх – плюшевого медведя, а если на дно уйдут все пять уток…

– Не уйдут, потому что играть я не буду.

– Если потопишь пять уток, – продолжил капитан, – получишь золотые карманные часы на цепочке.

Чашек застыл. Он бы не смог двинуть ногой, даже если бы захотел. Вместо этого он поворачивал голову до тех пор, пока не оказался лицом к Солёной Бороде.

– Ты сказал «карманные часы»?

– На цепочке, – сказал капитан. – И всё, что для этого нужно сделать, – потопить несколько сидячих уток.