Отсчитав последнюю ноту, красный мячик спрыгнул со слов прямо в руки Чаше. Она перевернула его и посмотрела на надпись на нижней стороне:
производитель
КОМПАНИЯ «АКМЕ-ПОДПЕВАЛЫ»
«тысяча отскоков в каждом мячике!»
Как раз то, что надо. Она подбежала обратно к киоску, где Чашек всё ещё стоял, застывший в позе питчера.
– Извини за задержку, – сказала она и вложила прыгающий мячик в его протянутую руку. – Давай, можешь бросать.
Чашек бросил красный мячик со всей силы. На этот раз, правда, он вообще не попал в мишень (позор для любого, кто называет себя питчером!), и утки смеялись, и смеялись, пока…
Резиновый мячик отскочил от задней стены киоска, потом опять отскочил… и опять… и опять. Он срикошетил от первой мишени, утопив утку с газетой. Потом ударился во вторую мишень, и в воду плюхнулась спящая утка. Затем та же участь поджидала обоих селезней-картёжников. Прежде чем Чашек понял, что происходит, четыре утки уже барахтались в баке с водой, и на насесте остался сидеть лишь селезень в котелке.
Но, хотя мячик со свистом носился по киоску на сверхзвуковой скорости, самодовольная, ухмыляющаяся птица по-прежнему сидела и самодовольно ухмылялась. Он даже на дюйм не сдвинулся. Наконец смелый снаряд понёсся прямо на селезня. Удар (с последующим потоплением) был неминуем. Но когда казалось, что селезень уже точно получит удар в клюв, он пригнулся, и мячик пролетел мимо.
– Ха-ха! Промазал! – закричал он, высунул язык и издал громкое «Пр-р-р». – Да ты не попадёшь даже в…
Бедный селезень. Похоже, он забыл об одном свойстве резиновых мячиков: они отскакивают не только туда, но и обратно. Хитроумный прыгун отскочил от задней стены, врезал ему прямо в гузку, и пятая утка плюхнулась к четырём остальным.
– Нечестно! – заорал Солёная Борода. – Это жульничество, это мошенничество, это…
Его тирада неожиданно и резко прервалась. Видите ли, мячик израсходовал лишь девятьсот девяносто девять из своей тысячи отскоков, и последний как раз остался для капитана, который тут же присоединился к своей команде в баке с водой.
– Пять потопленных уток и один промокший капитан! – воскликнула Чаша. – Чашек победил!
– Мне часы, пожалуйста, – сказал Чашек.
Солёная Борода выплюнул воду, выбрался из бака и медленно, хлюпая ботинками, поплёлся к витрине с призами. За всё время, что он работал в этом киоске, ему ещё ни разу не доводилось выдавать призы. Ни разу. То был прискорбный день для карнавальных пиратов. Он схватил часы и протянул их Чашеку, словно дурно пахнущий носок, который подобрал с пола.
Чашек забрал часы.
– Секундочку! – крикнул селезень в мокром котелке. Он тоже выбрался из бака и подошёл к Чашеку. – Никогда не думал, что у тебя получится, парень. Но ты победил нас совершенно честно. Чтобы показать, что мы не держим зла, я хочу пожать тебе руку.
Он протянул крыло, и Чашек (который хорошо умел и выигрывать, и проигрывать) протянул в ответ руку. И едва он это сделал, пернатый преступник выхватил у него часы, расправил крылья и вылетел из киоска.
– Пока-пока, дурачки! – засмеялся он.
Чашек глазам не мог поверить. Он лишь стоял и таращился на пустую ладонь. Часы пропали. Пропали! Он развернулся и показал на улепётывающего мерзавца.
– За этой уткой! Скорее!
Они чувствовали себя просто ужасно. Коварный селезень украл не просто часы, но и последнюю надежду устроить грандиозный день рождения для Старины Чайника. Вор взмыл высоко над толпой праздношатающихся; Чашек, Кружек и Чаша со всех ног бежали за ним.
– Извините, я просто мимо прохожу, простите, – повторял и повторял Чашек, пока они бежали по центральной дорожке.
– Вон он! Туда! – закричала Чаша.
Она, конечно же, была права. (Чаша очень любила наблюдать за птицами, а ещё на удивление хорошо умела узнавать даже однажды увиденные шляпы.) Утка приземлилась в дальнем конце дорожки и теперь бежала со всех ног. Трое друзей неслись за ней по пятам, и тут птица вдруг свернула с дороги и юркнула в один из многочисленных шатров. Отличный шанс для них!
Словно рыцари, штурмующие замок, неудержимая троица вбежала в шатёр… и остановилась. Не остановиться было нельзя – шатёр был настолько набит посетителями, что им даже дышать приходилось по очереди. Но самым необычным здесь были даже не размеры аудитории, а то, что она полностью состояла из уток.
Чашек огляделся. Слева утки, справа – утки, тут – утки, там – утки, везде утки! Было бы очень смешно, если бы не было так грустно.
– И как нам здесь найти
– Да легко, – ответила утка, стоявшая рядом. – Просто возьми манок!
– Кря-кря-кря-кря! – рассмеялась вся толпа. (Об утках много чего плохого говорят, но утки всегда ценят хорошие шутки.)
Было в этом птичьем базаре нечто любопытное. Чашек заметил, что почти у всех присутствующих на головах фески. Если и есть что-нибудь более странное, чем целый зал, до отказа набитый утками, то это целый зал, до отказа набитый утками в одинаковых ярко-красных шапочках.
– Что тут происходит? – спросил он.
