— Не забудьте выделить группы пластунов на уничтожение аппаратных машин подавления средств радиосвязи. Нам будут нужны развязанные руки, а значит связь должна действовать как часы.
— Наконец-то! — вырвалось из уст главного жандарма Мещер.
— Но все это через два дня после выхода мангруппы…
Нищий, которого многие знали как божьего человека, на ум которому кто-то из жителей неба иногда подсказывает умные мысли, зашел в провал древнего барака на окраине городка. На улице ночная темень скрадывает непрезентабельный вид строения вросшего в землю почти по самые окна. Дикая ополица расплодилась так, что в пору топор брать, косой уже не поможешь. Внутри барака совсем ночь, только через дырявую крышу отчетливей видать звезды на небосводе. Шагнул к окну, а за спиной услыхал знакомый голос, в котором нота метала призывала смертных подчиниться.
— Опаздываешь!
Поневоле не захочешь, а скукожишься в поклоне. В темноте-то, скорей всего не увидит, но так, на всякий случай не повредит. Пролепетал в нищенской манере, видимо не отошел еще от работы на паперти:
— Хош гелдин ага!
Нота недовольства повысила уровень в голосе, но сам голос стал еще тише.
— Хош булдук, аскер. Говори по-русски.
— Да, уважаемый.
— К утру тебя не должно быть в Мещерах. — Приказом, не терпящим пререканий, распорядились из темноты.
Свет карманного фонаря обозначил собою светлую окружность, едва способную показать предмет.
— Это передашь эфенди Карагозу.
Было заметно, как в темноте человек выпростал из плаща руку и вложил в протянутую ладонь собеседника нечто похожее на маленький блокнот.
— Скажешь, что интересующий его человек убывает вместе с группой завтра вечерней порой, точного времени никто не знает. Повезут послание генерала в ставку главнокомандующего и хотят продублировать информацию государю. На чем поедут, знает только Зимин. Может случиться и пешим ходом отправятся, но это вряд ли. То, что я тебе отдал, это дорожные кроки. Передашь, чтоб определился с маршрутом по всей дистанции. Сил и средств для этого ему достаточно. Время у него есть, поэтому пусть смело привлекает русских. Люди полковника Харитонова засиделись при дворе великой княгини, пора оторваться от кормушки и вспомнить, что они мужчины. Пускай так же припряжет к делу башибузуков Догана, лишними не будут, а если скажет, что при них имеется большая сумма денег, то те будут копытами землю рыть, но постараются прищучить русскую группу.
— Не мне конечно указывать такому человеку как ты, но не слишком ли много людей имеющих глаза и уши ты хочешь известить о походе, ага?
— Я достаточно знаком с людьми, которых предстоит стреножить, аскер. Поверь, легко не будет. Пожалуй все. Да, и передай Карагозу, его ученик пирует в прекрасных садах всевышнего и гурии наверное угощают шербетом. Людей нужно готовить лучше. Мало того, что Колчак наследил, так его еще в прямом смысле слова на женщине повязали. Слава Аллаху живым взять не смогли, только смеются над незадачливым шпионом, которого русская баба заманила в мохнатый капкан.
— Сана ланет олсун!
— Я же сказал! Говори по-русски.
— Прости, уважаемый!
— Бог простит. Тебя хватятся утром?
— Х-хы! Кому нужен нищий побирушка с паперти у церкви? Разве что, одноногий обрадуется сократившемуся количеству конкурентов.
— Ты про Степана Ноговицына?
— Откуда ты его знаешь?
— Он твой коллега, только из стана врагов. Ладно. Теперь иди и выполни все как я сказал.
…Зимин порывисто встал из кресла, чуть наклонившись, подался вперед, уперев в столешницу обе руки. Взгляд холодных, проницательных глаз, сейчас больше похожих на оружейные стволы, уставился на Кутепова. Голос ротмистра и тот стал каким-то бесцветным.
— Александр Григорьевич, А от кого вы узнали о выходе группы?
— Это не важно.
— Для меня важно. Кстати для вас тоже. Вот запру вас под замок, а через неделю после ухода группы, выпущу. Так, от кого?
— Петр Геннадьевич, поверьте, от моего знания у вас проблем не будет.
— Это в вашем мире проблем нет, а здесь их можно ждать от любого. На сей момент вот от вас такая проблема возникла.
— В нашем мире их тоже хватает, но они несколько иного толку.
— Да, вы что? — С сарказмом всплеснул руками Зимин. — Вот уж не подумал бы! У вас там, и проблемы?
— Не паясничайте. Проблемы. На сейчашний момент проблема в руководстве и правящей элите страны. Критический перекос. Планка внешней политики поднята на самый высокий уровень, нас уважают, боятся и ненавидят политиканы и правящие круги многих стран. Внутренняя политика в загуле. Верхушка барствует, средний класс почти отсутствует, основная масса народа прозябает в нищете и никакого просвета впереди.
— Что ж у вас так силовые структуры и чиновный аппарат оскотинились?
— Чиновный аппарат в большинстве своем успел прикупить недвижимое имущество в тех странах, которые нас боятся и ненавидят, поэтому он можно сказать в работе своей лег на брюхо и не двигается ни вперед, ни назад. Боится, как бы чего не вышло. Но это проблема сегодняшнего дня, а есть еще и завтрашнего.
