— Вон, мост. — Указал рукой Ермаков, вышедший на берег самым первым. — Выходит так, что от этого места Екатеринодар в двух верстах к югу будет. Малость крюк сделали.
«Крюк это хорошо, — удовлетворенно подумал хорунжий. — Все как во сне дочка советовала. Может и вырвемся без потерь? Эх, Лебедя жалко, добрый казак был. Царство ему Небесное!»
Вынув из сильно «похудевшего» сидора бинокль, принялся детально рассматривать сам мост и подступы к нему.
— Чего ждем? Турки на пятки наступают! — подал голос Лазаревич.
На миг оторвавшись от окуляр, одним словом одернул капитана:
— Нишкни!
Да, мост. От него почитай одно название осталось. Железный корпус покоился на четырех массивных каменных устоях и имел три пролета. Имел… Так вот теперь центральный пролет грудой искореженного металла торчал из воды. На дно весь не упал, только потому, что ближняя к этому берегу сторона не лишилась вязи железа. Как говорится, уцепилась за товарку и пока еще держалась на честном слове. Как на третий пролет перебираться?.. Большой вопрос.
— Травкин…
— Й-я!
— Гм, Травкин, Матушкин, Кутепов им в прикрытие. Бегом к мосту. До нашего подхода постарайтесь наладить переправу на тот берег.
Ушли.
— Остальным. Ермаков идет первым, за ним по одному ускоренным шагом, соблюдая дистанцию передвигается группа. Вопросы?
— Нет.
— Ермак, вперед пошел!
Кутепов не бежал. Он двигался рваным стилем, с остановками и осмотром в оптику возможных мест засады. Осмотревшись, делал очередной рывок. А на подходе к реке, почти у начала самого настила, поднявшись на насыпь, залег, образовав лежку на железнодорожной колее, как раз между рельсами. Поморщился, учуяв запах криазота. Уж сколько лет прошло, а эта дрянь так и не выветрилась.
Слух еще не уловил звуков, а оптика уже достала виды нездорового шевеления далеко от моста. Он повел ствол винтовки в левую сторону, рассматривая через призму прицела кабины трех бортовых машин, выползших из шхер частного сектора, не так давно покинутого ними. Люди выпрыгивали из-под тентов и тут же управляемые судя по всему крепкой рукой, двигались в сторону моста, но были далеко. По-видимому авто подъехать сюда не могли. Бездорожье помимо дураков во все времена, а теперь ясно, что во всех реальностях, составляют основную проблему на Руси. Вот и остальные подходят. Надо признаться, вовремя!
— Что у тебя? — задал стандартный уже вопрос командир.
— Враг на подходе. — Приподнявшись со шпал, ответил спокойно, кивнув в сторону изученного сектора обзора. — Но если поторопимся, то можно оторваться.
— На мост. Живее!
Сам хорунжий, остановившись рядом с Кутеповым, через окуляры бинокля изучал обстановку на дальних подступах.
— Как же их много. Откуда только набрали столько?
Сунув бинокль в разворот полурастегнутой разгрузки, кивнул.
— Идем!
По боковине, минуя чугунные балки ферм, под поперечными связями, оба пробежали к обвалившемуся, взорванному пролету, там уже во всю шла переправа. Цепляясь за продольные балки и связи металлических швеллеров, страхуясь веревкой, удерживаемой на конечном пролете Матушкиным, народ по очереди перебирался на третий настил. Вымокли все по пояс, благо лето и вода в Кубани теплая. А вот преследователи, издалека видя, что добыча уходит, принялись постреливать в их сторону. Правда толку от такой стрельбы никакого не было. Далеко.
С насыпи сбегали гурьбой. И потом бежали сломя голову. Стадное чувство. Оно иногда просыпается в людях, когда появляется общая для всех опасность.
— С-стой! — скомандовал хорунжий. — Пять минут привал!
К развернутой карте сунулся Павловский, за ним скосил глаз и Лазаревич. Этот-то что? Ладно жандарм, у него любопытство на профессиональный поток поставлено. Распространяться о маршруте движения и своих мыслей на этот счет не стал. Определился молча.
— Поднялись! Движение в прежнем порядке, направление северо-запад. Ермаков, пошел!
Шли ходко. Даже Лазаревич не выбивался из общего темпа. Может втянулся. Кардаш обогнул стороной населенный пункт вставший на пути, потом еще один. Пересекли по прямой дорогу. Луговина частенько перемежалась то с рощами, то с дубравами, а то и в балки приходилось спускаться, преодолевать их спуски и подъемы. День клонился к закату, а противник до сих пор ни разу не потревожил их своим появлением. Кардаш в этом видел не только положительную сторону. Раз не показывается, значит где-то уже приготовил подляну, куда они всем кагалом с разбегу и влетят. Не может такого быть, чтоб от них отстали.
Уже перед вечерними сумерками не только Кутепов, но и остальные члены команды услышали назойливое жужжание. Настырное и ровное. Александр сразу и не понял, что такое. Потом мысль окуклилась и разродилась бабочкой. Твою нехай! Вскинул винтовку, приник к оптике прицела, повел стволом. Вот же оно!
Оно, было не чем иным, как самолетом, аналогом многомоторного пассажирского биплана АНТ-9. Кутепов видел подобный на выставке. Тот тоже трехмоторным был.
— Самолет! — оповестил остальных.
— Черт! — вырвалось из уст хорунжего.
