Дана предложила ему поесть — Тёма принюхался к супу и от обеда отказался — и налила полную тарелку харчо, сетуя, что он не настоялся, как следует. Рой перестал щетиниться, льстиво назвал ее хозяюшкой, сожрал суп и попросил добавки. Дана выдала ему еще порцию, себе тоже налила, выставила на стол сметану и заговорила о делах, орудуя ложкой. Темиртас присоединился к беседе — но не к трапезе — и предложил Рою забрать и починить пикап Адели.
— Мы оплатим услуги автомастерской. И бензин вам будем оплачивать. Приезжать надо… два или три раза в неделю, как ты думаешь, Даночка?
— А курочки часто едят? — прикидываясь полной дурой, спросила она. — Два раза в неделю хватит?
В итоге сошлись на том, что Рой будет приезжать через день, переберет содержимое погребов и сараев, залатает крышу там, где она потекла после дождей.
— За декабрь заплатим сейчас, сразу. Если с курочками будет всё нормально, ко Дню Изгнания Демона Снопа получишь премию, — пообещал Темиртас. — А дальше — как пойдет. На праздники мы, скорее всего, уедем в город. Потом вернемся, а потом… не знаю, посмотрим. Делать тут особо нечего сейчас, тоска.
Рой понимающе кивнул и пообещал, что курочек ждет прекрасная жизнь, жаловаться им будет не на что. Уезжая, он одарил Дану ворохом неуклюжих комплиментов — харчо, мол, у нее лучше лисьего и волчьего, и даже вкуснее, чем харчо Милославы. Объедение.
После этого пришлось отправляться на уборку берлоги — медведица переложила эту обязанность на Дану, заявив, что ей проще будет принести тюк сена. Темиртас предложил свою помощь, вооружился топором и нарубил десяток еловых ветвей. Берлога сразу стала уютной — запах смолы смешался с сушеной травой и вызывал непреодолимую зевоту.
Медведи погуляли по лесу в сумерках и расстались — полар отправился к погребу, чтобы добыть себе мойву, а медведица улеглась спать. На следующий день зевающая Дана съела две тарелки харчо, спросила у Темиртаса, требуется ли ее присутствие на ферме, получила отрицательный ответ, перекинулась и снова ушла спать. Полар приходил к берлоге каждый вечер, вонял мойвой и докладывал, чем занимаются Темиртас с Роем. Те дважды варили картошку, где-то купили и съели копченую курицу, ополовинили бочонок соленых рыжиков и накормили кур свеклой, отчего те снесли три яйца с красными желтками. Через несколько дней медведицу вырвал из дремы голос Темиртаса, который просил Дану выйти и поговорить. Она вернулась в дом, перекинулась и трижды умылась ледяной водой, чтобы окончательно проснуться.
— Снилось что-нибудь? — спросил Тёма.
— Нет, — покачала она головой. — Ничего. Медведице очень редко снятся сны.
— Я бы тебя не беспокоил. Рой спокойно отнесся к тому, что ты ушла в берлогу — все пещерницы зимой укладываются спать, здесь этим никого не удивишь. Но вчера я помогал ему латать крышу, мы разговорились, и выяснилось кое-что интересное. Случайно зашла речь о том разбитом памятнике, на который лисица-снайпер приманивала Валериана. Я вскользь заметил, что хорошо бы его починить или поставить новый, и Рой неожиданно со мной согласился. Оказывается, поступок Ильзе далеко не всем понравился. Лисы и волки считают что памятники — веха памяти, а не предмет поклонения. Ильзе покусилась на память — о победе и поражении — а это большой грех. Я выслушал и сказал Рою, что мы готовы оплатить работы по восстановлению. Он спросил, с чего это я проявляю такую щедрость, и мне пришлось соврать. Я наврал ему, что ты увидела в этом плохое предзнаменование. Боишься, что переезд разобьет нашу семейную жизнь.
— Правильно, — кивнула Дана. — Я дождусь Роя и пожалуюсь ему на предчувствия и плохие сны. Заплати им побольше, пусть сделают до Дня Изгнания Демона Снопа. Пусть принесут тебе фотографии, а мы их передадим Валериану и Адель.
После этого медведице удалось поспать еще несколько дней, а потом ленивая жизнь закончилась. Темиртас снова явился к берлоге, доложил, что памятник восстановлен, фотографии у него на руках, а почтальон принес им две телеграммы, извещающие о вызовах на междугородние телефонные разговоры.
— Одна телеграмма мне, другая — тебе. В один и тот же день, практически в одно и то же время.
— Привет от начальства, — зевая, догадалась Дана. — Проверка связи, укрепление легенды — нам же должны звонить родственники. Давай собирать чемоданы и ехать в гостиницу. Сколько тут уже до праздника осталось… незачем мотаться туда-сюда. И не забудь заплатить Рою премию. За яйца с красными желтками.
На переговорный пункт, расположенный в здании главпочтамта, она направлялась, не ожидая от разговора чего-то серьезного. Не по открытой связи. Скорее всего, это подтверждение легенды, демонстрация, что о них беспокоится северная родня.
Дана предъявила телеграмму пожилой лисице, выслушала указание «Пройдите в третью кабину», вошла в тесную будку, прикрыла дверь и сняла трубку настенного телефонного аппарата. Некоторое время она вслушивалась в шорохи. Затем в трубке что-то щелкнуло, женский голос сообщил:
— Соединяю с Северокефальском.
— Алло?
