Харламов. Легенда хоккея полностью

Но когда в пятницу, 10 сентября, днем, меня выписали из госпиталя, я чуть ли не каждые четверть часа поглядывал на часы – ждал времени начала телерепортажа о матче команд СССР и США.

Цветной телевизор с большим экраном давал возможность увидеть больше, чем портативная «Юность».

И вот репортаж начинается, показывают наших хоккеистов, показывают американцев, камера скользит по трибунам, и я, конечно же, узнаю каток «Спектрум» в Филадельфии, где играли мы с командой Фреда Шеро, с «Филадельфией Флайерс».

«Кубок Канады» – так называется этот турнир, но не только в канадских городах Монреале, Торонто и Оттаве проводятся матчи. Против двух сильнейших европейских команд – Чехословакии и Советского Союза американцы решили сыграть у себя дома – в Филадельфии, где, как мы убедились на собственном опыте в январе 1976 года, стены действительно помогают.

Вот-вот начнется игра.

Эх, погонять бы сейчас!

В конце лета 1976 года были переломы ног, ребер. Начинались, как и на этот раз, матчи Кубка Канады, первого Кубка, и он «болел», как все, у экрана телевизора. Отшучивался, когда было грустно.

В больнице не мы его, а он утешал нас: друзей, родственников, журналистов.

Предложил:

– Времени теперь много. Может, попробовать сейчас книжку написать? Поможешь?..

Книжка вышла. Затем еще одна.

Потом в редакции журнала «Огонек» на встрече с мальчишками, приглашенными отделом спорта, объяснил:

– Я рассказываю о хоккее, о товарищах и о себе потому, что хочу приобщить к спорту как можно больше людей. Ведь спорт – это здоровье, интереснейший отдых, новые друзья…

…После первой автомобильной катастрофы ходил он не спеша. Плавал в бассейне. Пробовал и бегать. Заходя в редакцию, шутил, как всегда:

– Проложить бы от Дворца спорта ЦСКА до вас искусственный лед. Все-таки ходить пока тяжело. На коньках легче: может, потому, что нога закреплена…

Рассказывал, как возвращался в хоккей после перелома ног в ребер:

«Не только везение, но и настойчивость, характер у меня есть – вот что хотелось мне показать. Повторяю – прежде всего самому себе.

Появилось что-то вроде плана, нигде, разумеется, не зафиксированного. Пункт первый – научиться ходить на костылях. Второй – без них. Пункт третий – научиться бегать. Когда сняли гипс, стал заниматься с гантелями. Старался, с разрешения врачей, так нагрузить мышцы, как привыкли они работать в дни самых интенсивных тренировок.

Самое трудное, однако, было потом. Когда уже вышел на лед. Когда нужно было догонять ушедших далеко вперед. Пункт четвертый моего плана – заниматься больше, чем партнеры».

Завидное трудолюбие. Примерное трудолюбие. И мужество, несгибаемость. Как сказали бы боксеры, «умение держать удары». Не только соперников. Судьбы тоже.

Харламов, вероятно, был гигантом в самых смелых сравнениях с любыми мастерами мирового хоккея. Тем не менее понять его без людей, бывших с ним изо дня в день в самых сложных ситуациях и на льду и в жизни, невозможно.

Вот поэтому истинный Харламов для меня всегда рядом с Борисом Михайловым и Владимиром Петровым. А как же иначе. Ведь он и сам бы никогда не захотел себя от них отделить…

…В отношениях с Харламовым Михайлова отличала не так уж часто случающаяся в спорте бережность. Однако не стоит забывать, каким требовательным и, более того, бескомпромиссно строгими и в сборной, и в клубе бывал Борис с партнерами, независимо от их возраста, заслуг, человеческой репутации.

Возможно, в такой момент, когда самым знаменитым ветеранам зябко от невольно наступающего одиночества, Михайлову и нужна была бы поддержка Харламова. Но он отлично знал, что характер Валерия никогда не позволит ему выступить против молодых.

И азартный Михайлов старался не обижаться на него за это.