Харламов. Легенда хоккея полностью

Он всегда принимал Харламова таким, какой он есть. Знал, что добродушным Харламов по-своему неизменно влияет на молодых. По самому складу своему тот всегда оказывался ближе к молодым, к новичкам – им всегда было легче с ним, чем с Михайловым или Петровым.

Скорее всего, в отношении Михайлова к Харламову проскальзывало нечто отеческое. Михайлов не мог не понимать, что по чисто хоккейным возможностям Харламов был одареннее. Но он полагал, что в сложных ситуациях общечеловеческой и спортивной жизни Харламов нуждается в его помощи, а иногда даже руководстве.

И он, случалось, помогал ему и, если надо, руководил им, что Валерий воспринимал как должное…

Осенью 1976 года Харламов вернулся на лед. Сначала тренировался с мальчишками, потом в составе ЦСКА. Почти все тогда сомневались, что он сможет стать прежним. Но тренер верил в него и 16 ноября 1976 года выпустил его на лед против команды «Крылья Советов».

Перед игрой с разрешения тренера «Крыльев Советов» Кулагина перед игроками выступил врач ЦСКА и сборной СССР Олег Белаковский, который сказал, что в матче против них на лед выйдет Харламов, и попросил хоккеистов не применять против него силовые приемы. И действительно, игроки «Крыльев» действовали против него в игре предельно корректно, не понадобилась даже постоянная опека Михайлова и Петрова. Когда же Харламов забил гол, его приветствовали овациями не только болельщики и игроки ЦСКА, но и противники.

В сборную СССР он вернулся в декабре 1976 г. на турнире на приз газеты «Известия» и в первом же матче против шведов забил три гола.

В 1978 году сборная СССР в Праге вновь выиграла «золото», что во многом стало заслугой вернувшегося на лед Харламова. И в следующем 1979 году в Москве сборная СССР опять разгромила соперников и в очередной раз показала, что тройка Михайлов – Петров – Харламов сильнейшая в мире.

Когда осенью 1976 года я выписывался из госпиталя, куда попал после автокатастрофы, врачи объяснили мне, что меня так сравнительно быстро вернули в строй в решающей мере мое собственное здоровье и спортивная закалка. Хоккеисту не требовались какие-то дополнительные уколы, массажи или прогревания. Организм, все мышцы были подготовлены к этому неожиданному испытанию.

Однако, прощаясь с врачами, с медицинскими сестрами, я вспоминал, что далеко не все, кто осматривал меня или просто навещал, верили, что я вернусь на лед. С сочувствием расспрашивали, что буду делать без хоккея, привлечет ли спортсмена какая-то другая работа, кроме тренерской. Впрочем, были и другие, кто, напротив, утешал, убеждая, что я скоро поправлюсь.

Кто же был прав? Ответ мог дать только я – все предстояло решать самому.

Никогда бы прежде не поверил, что, приближаясь к своему тридцатилетию, стану вспоминать, прямо сопоставляя с собственной судьбой, кого-то из литературных героев, тех, о ком когда-то читал или кого видел в кинофильмах. Но ведь и вправду, оказывается, ищет человек в трудную минуту поддержку и в литературе. Я вспоминал и Алексея Маресьева, и Владислава Титова, чью книгу «Всем смертям назло» я успел прочитать до дурацкой моей истории, вспоминал и понимал, что им было неизмеримо труднее, и тем не менее они вернулись в жизнь, справились с несчастьем. А у меня все проще. Моей жизни ничто не угрожает, а уж справиться с такими в общем-то не слишком необычными травмами я должен как можно быстрее.