— Он готов ко второму разу?
— Не уверен, что переживу это, — бормочу я.
— О, хорошо, — в ее голосе слышится облегчение. — мне итак будет больно.
— Хочешь, я поцелую тебя там, и тебе станет легче? — я знал, что это может быть проблемой, когда погрузился в нее. Скольжение было легким, потому что она была очень мокрой, но хватка сказала мне, что для нее это было давно. Она выжала из меня жизнь, и я не могу сдержать улыбку, которая растягивается на моем лице.
Настя слезает с меня и стягивает блузку и лифчик, заставляя меня понять, что я даже не потрудился полностью раздеть ее перед тем, как мы занялись сексом.
— Я полный придурок, — признаюсь я.
— Почему? — она хмурит брови, когда я встаю рядом с ней.
— Потому что не раздел тебя полностью до того, как набросился на тебя…
Она берет меня за руку и ведет по коридору в ванную.
— Набросился, да? — она улыбается мне, открывая кран. Я бросаю презерватив в маленькое мусорное ведерко и поднимаю сиденье унитаза.
— Тебе нужно уединение?
— Не а. Просто надо отлить.
— Мило, — говорит она с отвращением, но когда я оглядываюсь через плечо, на ее губах играет улыбка.
Закончив, я оборачиваюсь и получаю теплое влажное полотенце.
— Я снова останусь на ночь, — говорю ей, когда наши глаза встречаются.
— Неужели?
Я киваю, ополаскивая полотенце.
— И я буду спать голым, — я надену боксеры, если Настя действительно этого захочет, но надеюсь, что она этого не сделает.
— Дай угадаю, ты планируешь тыкать в меня своим утренним стояком?
Она визжит, когда я поднимаю ее с пола и прижимаю к груди. — Кто сказал, что мы должны ждать до утра?
Ее губы касаются моих, когда мы подходим к кровати, и к тому времени, когда мы просыпаемся утром, горсть презервативов, которые она бросила на тумбочку ранее, исчезла.
НАСТЯ
— Ты обещал, что не сделаешь этого, — жалуюсь я с улыбкой на лице, когда Паша прижимает свою утреннюю эрекцию к моей спине.
— Я ничего такого не обещал, — он стонет, когда я трусь об него бедрами. — В котором часу тебе уходить на работу?
— Через час.
— Еще полно времени, — довольно бормочет он.
— Что ты делаешь? — охаю, когда он поворачивает меня так, что я оказываюсь лицом к его ногам.
— Отсоси мне.
Я уже собираюсь сказать ему, а не пошел бы он, но его талантливый язык попадает в мой больной, уже воспаленный центр. Я хочу стонать от удовольствия и умираю от его нежности.
— Садись, — настаивает он, положив руки мне на бедра. — на мое лицо. Я обещал, что поцелую и станет лучше, не так ли?
— О, Боже! — я опускаюсь с удовольствием, чувствуя себя совершенно потрясающе. Он так умело играет с моим клитором. Это лучшее, что я когда-либо чувствовала.
— Кажется, ты что-то забыла, — он отрывается от меня и я хнычу от потери. Опускаю свои губы к его гигантской эрекции. Он горячий, это — шелковистая кожа на твердой стали, и когда я обхватываю его губами и заглатываю так далеко, как только могу, мне хочется пнуть себя за то, что я не сделала этого раньше. За то, что отвергала его больше месяца, но я планирую наверстать упущенное.
Знаю, что проводить все свое свободное время в постели с ним, возможно, не самая здоровая вещь, но, тем не менее, я хочу делать это как можно чаще.
Его пальцы впиваются в мои ягодицы, когда он приближается к оргазму, и я просто знаю, что у меня будут синяки от его пальцев. Но меня это не расстраивает.
— Нааастя, я люблю твой рот.
Его похвала — это моя погибель, и мой оргазм, должно быть, его любимая вещь, потому что он каждый раз с таким удовольствием наблюдает за ним. Кажется, это возбуждает его снова.
— Не думаю, что я когда-нибудь насыщусь твоим ртом, — говорит он после того, как я скатываюсь с него и смотрю в потолок.
Мне нужно быстро принять душ и собраться на работу, но это может подождать еще несколько минут. Мой разум блаженно пуст, когда я облизываю губы, все еще ощущая на них его вкус.
Я прошла путь от отсутствия секса дольше, чем помню, до ненасытной нимфоманки всего за несколько дней. Паша завладел почти каждой моей мыслью днем, а также проникает в мои сны по ночам.
— Детка, — шепчет он, прижимаясь губами к моей лодыжке, — я не буду причиной твоего опоздания на работу.
— Уже иду, — ворчу, недовольная тем, что надо быть взрослой, и скатываюсь с кровати. — Хочешь присоединиться ко мне в душе?
— Не думаю, что это хорошая идея. Тогда ты точно опоздаешь. К тому же у нас кончились презервативы.
Он прав. И хотя он только что кончил, он наблюдает голодными глазами, как я порхаю по комнате, собирая все, что мне понадобится для душа и дня в больнице.
Войдя на кухню вслед за мной, Паша гладит меня по спине и прижимается ко мне эрекцией, спрашивая, что я думаю о том, чтобы поиграть в доктора позже.
Я делаю мысленную заметку, чтобы принести домой пару медицинских перчаток и еще кое-что. Если он хочет поиграть в доктора, я сделаю это как можно более реалистичным.
Поцеловав его на прощание и пообещав увидеться позже, я сажусь в машину, а он обхватывает своими мощными бедрами «Харлей».
Знаю, что буду думать о его бедрах и о том, как напрягается его пресс прямо перед тем, как он кончает, весь день.
