— Уж я, — сказал Хармид, — буду следовать за ним и не оставлю его в покое. Ведь было бы ужасно с моей стороны, если бы я не повиновался тебе, моему опекуну, и не выполнил бы того, что ты велишь.
— Да, я велю тебе это, — молвил Критий.
— Так я и поступлю, — отвечал он, — и начну с сегодняшнего же дня.
— Послушайте-ка, — вставил тут я, — что это вы задумываете?
— Ничего, — отвечал Хармид, — все уже задумано.
— Значит, ты, — сказал я, — принуждаешь меня подчиниться и лишаешь меня права голоса?
— Да, я тебя принуждаю, — отвечал он, — по приказу нашего Крития. Подумай же, что ты с этим можешь поделать?
— Мне ничего не остается делать, — возразил я. — Ведь если ты за что-то берешься и хочешь кого-то к чему-то принудить, никто из людей не может против тебя устоять.
— Так и ты, — молвил он, — не сопротивляйся.
— Нет, — сказал я, — я не буду сопротивляться.
