- Ты не поймёшь, - сказала она едва слышно. - Есть люди, для которых любовь, симпатии, увлечения - понятия абстрактные. Вещи второго плана. Можешь считать, что на втором плане я симпатизировала тебе и симпатизирую до сих пор. Несмотря на то, что ты, по сути, провалил меня. Что ещё ты хотел спросить?
- Я так примерно и думал, - сказал Ежи с горечью. - Я был вещью второго плана. Что ж… Это ты устроила так, что Яна дважды сажали в тюрьму?
Мелисса едва заметно усмехнулась.
- До чего же всё переплелось в этом богом проклятом месте, - с досадой сказала она. - Знаешь, я думаю, это Зона. Это она сплела вас всех в клубок, в котором уже не различишь, кто чей друг, враг или родственник. Карлик ведь тоже где-то твой родственник, не так ли? Он приёмный отец жены твоего уголовника-брата. А значит, родня и мне, - Мелисса невесело засмеялась, - Ступай, - бросила она, оборвав смех, - ступай прочь. Передай своему брату: я сожалею, что его не удавили в тюрьме. Но надеюсь, ещё удавят, если раньше не угробится сам.
Вот и всё, думал Ежи, сидя за столом в кабинете и одну за другой опрокидывая в себя рюмки с коньяком. Псу под хвост, всё пошло псу под хвост. Без малого пятнадцать лет его использовали, как… Он наморщил лоб, вспоминая слово. “Прикрытие”, всплыло оно в памяти. Да, именно. Его использовала, как прикрытие, женщина, которую он любил. Как ширму. И его труды, его учёная степень, его честолюбие, планы, карьера - всё это оказалось лишь второстепенной важности элементом в затеянной с подачи этой женщины комбинации.
- Доктор Пильман.
Ежи мутным взглядом окинул переминающуюся с ноги на ногу на пороге домработницу.
- Только что передали по телевизору, - застенчиво сказала та. - Сочувствую вам, доктор. Но вы не расстраивайтесь: сообщили, что травмы средней тяжести, ваша жена скоро поправится.
По телевизору, досадливо подумал Ежи. Травмы средней тяжести, надо же. Интересно, можно ли измерить тяжесть тех травм, которые в душе.
- Я хотела лишь сказать, доктор, - девушка зарделась. - Что вы…
Ежи налил в рюмку до краёв и залпом выпил. Что я могу переспать с тобой, когда пожелаю, мысленно дополнил он недосказанное. Только ведь не поможет.
- Идите, Кэти, - проговорил Ежи вслух. - Час поздний, не задерживайтесь.
Едва за домработницей захлопнулась входная дверь, позвонил Ян.
- Спускайся вниз, - велел он. - Прямо сейчас.
- Зачем? - растерялся Ежи. - Что за срочность?
- Расскажу в машине. Пожалуйста, собирайся.
Ежи пожал плечами, спустился вниз и вышел на улицу. Ян уже ждал, нетерпеливо похлопывая ладонями по баранке. Ежи уселся с ним рядом и озабоченно заглянул в глаза.
- Позавчера мы переехали в Рексополис, - сказал Ян, тронув машину с места. - Переночуешь у нас.
- Что случилось? Почему переехали? - удивился Ежи. - Зачем ночевать у вас и к чему такая спешка?
Ян сплюнул в открытое водительское окно.
- Потому что ты можешь попасть под горячую руку, - бросил он. - Не знаю только кому, Карлику или Чёрной вдове.
- В каком смысле? - изумился Ежи. - Прости, не понимаю. Какой ещё вдове?
- Дочери моего покойного дружка Стилета. Остальное я сам плохо понимаю, - признался Ян. - Знаю только, что началась война. Полчаса назад на Чёрном озере застрелили Артура Цмыга.
Карл Цмыг, 52 года, мэр Рексополиса
Когда гроб с телом сына закидали землёй, Карл заплакал, впервые за последние сорок пять лет. Он стоял в двух шагах от могилы, рядом с навзрыд ревущей Сажей и не проронившей ни слезинки Диной. Мимо вереницей брели люди, сотни людей - знакомые и незнакомые, пришедшие на кладбище, чтобы соболезновать ему, Карлу. В соболезновании он не нуждался, а нуждался сейчас лишь во сне, потому что не спал двое суток, запершись в кабинете, не отвечая на звонки и не допуская до себя, кроме приёмной дочери, никого. Но когда церемония закончилась, спать он не стал, а велел везти себя в мэрию и звать Носатого Бен-Галлеви.
Лупоглазая продувная рожа Носатого обрела приличествующее случаю скорбное выражение.
- Карлик, - начал он. - Я, ребята, все мы…
- Достаточно, - Карл вытащил из пачки сигарету, прикурил и жадно, в пять затяжек, стянул до фильтра. - Говори. И только по делу. Сначала главное - эта дрянь ещё жива?
Носатый угрюмо кивнул.
-Её охраняют, - сказал он. - Ребята сунулись вчера в клинику, но ушли ни с чем. К ней сейчас не подобраться.
- Не подобраться, говоришь? - Карл перегнулся через стол и схватил Носатого за грудки. - Эту суку надо грохнуть, ты понял? Чего бы это ни стоило! С остальными разберёмся позже, но её надо списать, - Карл перевёл дух, ослабил хватку, затем убрал руки. - Пускай даже потребуется взорвать чёртову клинику, но эта дрянь живой уйти не должна!
- Карлик, - Носатый угрюмо смотрел в пол. - Боюсь, что мы опоздали.
- Что значит “опоздали”?
- Вчера застрелился полковник Харрингтон. Сегодня утром арестован сенатор Джексон. И ещё трое, из второго эшелона. Завтра они возьмутся за первый. Возможно, доберутся и до меня. Не исключено, что и до тебя тоже. Что именно было ей известно?
Карл невесело усмехнулся.
