– Я сейчас умру. То есть я хотел сказать, уйду за Реку. Никогда не мог предположить, что стану участником сказочной сцены.
– Ключ, Харон. Ты обязан.
– Что это у вас там случилось? - Харону не хотелось сдаваться сразу, но он знал, что зеленый камень, конечно, отдаст. – Поговаривают, вход в Тоннель пропал? Как же это могло произойти?
– Тебе следовало бы поменьше отлучаться, Перевозчик, тогда ты бы не спрашивал всякий раз, о чем поговаривают да как это могло произойти.
Когда танат обеими пятнистыми ладонями осторожно принимал тяжеленький, похожий по форме на удлиненное яйцо камень, Харон, выбросив вперед руку, вцепился ему в глотку и, несмотря на отчаянное сопротивление, легко приподнял над серой пылью улицы-линии.
– Вы стали забываться, пятнистые. Я на вас зла не держу, но место свое знайте. Если повторится подобное еще хотя бы раз, я оторву одному из вас голову и гляну, как это подействует на других. – Потряс корчащегося таната. – Это понятно? Если не подействует, стану отрывать по очереди всем остальным.
Танат, которого он отбросил, первым делом кинулся подбирать Ключ. Сказал как ни в чем не бывало, пряча камень в кошель:
– Нам понятно, Перевозчик. Мы постараемся не забываться. Но и ты поостерегись. От тебя стало исходить слишком много такого, что мешает установленному ходу вещей. Что нарушает равновесие.
«Провалились бы вы со своим равновесием! – подумал Харон. – Равновесие утонуло в Реке».
– Я поостерегусь, - пообещал он. Огляделся. – Брянский, эй! Выходи, не трусь! - Но за толстяком, завалившимся меж палаток, пришлось, конечно же, идти самому. – Так что там с Тоннелем? - сказал, извлекая трясущегося Брянского. «Отдам Локо на воспитание, авось получится второй Псих».
– Куда мог пропасть Тоннель? – сказал танат. Харон отметил, что остальные под шумок исчезли с линии. – Тоннель непреложен, как все остальное.
– И вы, и я?
– И мы, и ты, Перевозчик. Не стоит нам ссориться.
– Я только об этом и говорю. Поясни, почему там толпа все-таки?
– Произошел инцидент. Такое случается, но редко. Один из тех, кому был указан Тоннель, не захотел переходить на Ту сторону.
Харон был озадачен.
– Что значит, - не захотел? Кто его спрашивает?
– Ты не знаешь… – Танат мрачно передернул пояс с ножнами. – Тоннель, он…
– Можешь называть его «дальний путь», если тебе так удобнее, - неожиданно для самого себя сказал Харон. – В лагере опять новый оракул?
– Да, «дальний путь» – нам так удобнее. Он потому и называется дальним, что на самом деле никто не знает, что там, в конце Тоннеля. Известно только, что мало кто туда попадает, а тем, перед кем он открывается, путь лежит сразу за Реку. Им не приходится претерпевать Ладью. Мы догадываемся, Перевозчик, что там происходит.
«Лучше б вы догадались, что происходит со мной», – подумал Харон.
– Но дальний путь… Получивший его переходит на Ту сторону таким, какой он есть. Он сохраняет все. И там получает еще больше. Может быть, это как награда, мы не знаем твердо, но скорее всего так. Там, в Мире, быть может, они совершили что-то такое… Или их позвали… Ты помнишь Мир, Перевозчик? Ты ведь бываешь в нем? Как там теперь?
– Да в общем без изменений, - осторожно сказал Харон. – А ты… вы помните свой Мир, танаты? Какой он, ваш Мир?
– Смутно. Что ты имеешь в виду, говоря – «наш Мир»? Мир един, тот, что мы покинули, других Миров нет.
«Вот как», – подумал Харон. – Сначала нас было один, затем мы разделились, и нас стало много.
– Как же, по-вашему, чем я занимаюсь? - саркастически спросил он. – Чего ради все эти Ладьи, отправки, которые вы мне помогаете собирать, тот же дальний путь, да и Река вообще? К чему все?
– Нам этого знать не дано, – быстро ответил танат, – а значит, и не нужно. Может быть, это нужно тебе, но только не нам. У нас и без этого хватает хлопот, Перевозчик.
Видя, что танат опять заносится, Харон торопливо спросил:
– Так что там с Тонне… с дальним путем? Кто туда отказался идти и почему?
