– Какой же это пистолет? Это рогатка с оптическим прицелом. У кого ты читала? Что-то я у Алексан Сергеича не припомню ничего такого.
– У Фрейда.
– А, великий озабоченный… Он предлагал только р а с с м а т р и в а т ь, больше ничего? Садись в машину.
– Иван, а можно я поеду сзади? Тоже новости. Что это она?
– Нет.
Уже при включенном двигателе совершенно автоматически проверил масло в картере. «Когда я его сюда ставил? Середина лета, август. И – как часы, с полоборота. У тезки-Мишки, на что он паренек был к технике заботливый, и то, случалось, аппарат кашлял. А почему, собственно, «был»? Мишка, может, и сейчас где-то есть, только не найти мне его, как тогда я его и Алика по старым адресам не нашел. Изменяя Мир, ты тем самым изменяешь и судьбы живущих в нем. Даже, пожалуй, в первую очередь – судьбы, а там уж они со своим Миром разделяются сами. «Да, мир перевернулся!» Черт, снова что-то такое выскакивает. А почему я начал так вспоминать их всех – Мишку, Алика, Пашку Геракла? А, понятно, я же теперь вновь отмобилизован. Призыв на фронт второго срока… Неспроста мне казалось большим подвохом, что в пользование для мелких надобностей оставлена эта «записная книжка» в мозгах. Вот тебе и «прибавлено ума», шуточки с неведомо откуда выскакивающими изречениями книг, которые ты если и читал, то уж наверняка забыл. А понадобилось раздвинуть тебе емкость памяти -
пожалуйста, машина в рабочем режиме, подключайте сколько вам надо дополнительных винчестеров на сколь угодно кило-, гига-, мега- или каких необходимо байт. Согласия у машины никто, разумеется, не спрашивает. Ну, пусть будет так…»
Он поднял голову от руля, над которым сидел, склонившись, не менее десяти минут, подмигнул Инке:
– Не привыкать нам привыкать, да, Инесс? Так куда ты деньги-то дела?
Чтобы посидеть подумать и усвоить информацию, если не весь массив, то хотя бы ключевые точки, он выбрался с территории гаражей («Бай-бай, Михал Сергеич! Поставлю, как обычно, послезавтра!»), но на Волгоградский выезжать не стал, притормозил под двенадцатиэтажкой со стеклянным низом, вывеской: «Фирма по ремонту и обновлению мебели». Желтые фонари разгоняли ночь над проспектом, впереди за таксопарком горели окна жилого района, справа над темным морем сосен возвышалось огромное здание клиники, к ней с неба плыли два огонька, красный и белый, – на посадку заходил вертолет «Скорой помощи». Слышался гул, синеватым пальцем прожектора пилот освещал посадочную площадку за корпусами.
– Ой, Ванечка, ну я правда не знаю, куда, дура, засунула! Ну вот буквально только-только перед твоим звонком держала. Да мне и в голову не приходило, что ты так вот вернешься.
Сшибленного типа в дубленке он за воротник выволок на лестницу, дал ему пинка, а на съежившуюся Инку еще разочек рыкнул для острастки и опять велел немедленно собираться. Нипочему особенному, просто все в нем звенело и дрожало, требовало телесного действия. Он и по комнате, покуда Инка суетливо одевалась, бегал из угла в угол – усидеть не мог.
«Хмырь уважает Шенгенские соглашения», – сказал он, подбрасывая носком туфли «Черч» («Эвон меня разодели в пух и прах нынче!») оброненные типом цветы. Их было восемь штук, гвоздики.
«А?»
«Я говорю, живет по законам объединенной Европы без границ. На Западе принято дарить четное количество. У нас только на кладбище носят. Ну, что застыла, нечего быть такой суеверной. Давай, давай, давай!…»
И Инка, пересилив себя, продолжила сборы. В ту минуту у нее просто язык не повернулся сказать Ивану, до какой степени двусмысленно прозвучало его замечание.
– Иван, я должна тебе сказать…
– Где деньги, Зин? – Не слушая, он ущипнул ее за щеку. – Я не жадный, мне просто котлов моих безумно жаль.
К гараж-конторе, где стоял «Чероки», добирались через весь город на такси. По дороге же обнаружилось, что карманы пальто «от Барберри» и костюма «Тед Лапидус» содержанием напоминают мировой вакуум. Он безмятежно обратился к Инке, которой перед самым выходом из квартиры нарочно напомнил про свой бумажник – тогда он подумал только о документах, – и она покивала торопливо, что-то при этом пробормотав. В остановившейся на этом же самом месте, под вывеской мебельной фирмы, машине – дальше шофер, заворчав, отказался: ясное дело, темь, проезд фунтовый, и кто их знает, эту парочку, дадут по голове, в кусты выкинут – Инка сделала большие глаза и заявила, что «забыла дома, потому что торопилась». Возникла нехорошая заминка.
«Шеф, у нас накладка. Натурой берешь?… Шучу, шучу, на девочку не заглядывай, у нас брак по любви. Просто растяпа деньги забыла. Вот эту штуку возьмешь?» – И снял с руки золотой «Роллекс» с бриллиантами. Штучка тянула тысяч на двенадцать баков. Водитель вглядывался всего пару секунд, сцапал, выдавил: «Ага!» – и вжал голову в плечи. Так и не оглянулся, пока они вылезали на холод и сырость. И с места сорвался, как сто чертей за ним гнались.
