— Постараюсь. Но прошу, посмотри, даже если меня не будет. Думаю, речь там о Терфе… Ну, я пошел. До вечера!
Летать опротивело. Целый день болтаюсь туда — сюда, как неприкаянный. А если и оказываюсь на тверди земной, то исключительно по делу: с кем-то разговариваю, что-то выясняю… а то и хуже — дерусь! И это вместо того, чтобы на законных основаниях валяться сейчас беззаботно под солнцем где-нибудь на пляже, в чем мама родила, или заниматься еще чем-нибудь не менее полезным для здоровья. Эх!.. И Любава бы рядом… Сумасшедший день. Устал.
Мечты мечтами, но уж раз взялся за гуж… Вновь Земля проплывала далеко внизу, и путь мой лежал на маленький островок в Эгейском море. Совсем недавно там жил Андерс Вэл. Теперь только его вдова… Расставшись с отцом, я с ней связался и получил разрешение нанести визит. Перед этим, правда, тщательно обследовал свою машину на предмет всяких жуликов, которых вполне могли подсадить те ребята — неудачники: сунули ж они мне какую-то дрянь в силовую установку! Посторонние глаза и уши были ни к чему. Передатчика не оказалось. Его отсутствие сначала удивило, но потом я понял: зачем? Меня собирались брать, а не подслушивать.
Теперь можно было спокойно продолжать работу. Хорошее, конечно, спокойствие! На меня охотились. Но тем не менее…
Я взглянул на часы. Любава должна быть давно у Лолы. Неплохо б проведать, да и консультацию заодно получить. Раньше это сделать я не решился, опасаясь подслушивания.
На вызов откликнулась Лола. Едва кивнув на приветствие, уставилась отрешенным взглядом в экран. Казалось, она не узнает меня. Но нет:
— Ищете Любаву, Вет?
«Интересно, сказала Любава ей или нет о том, что я знаю о смерти Фроса? Выразить или не надо свое сочувствие?» Решил пока не проявлять свою осведомленность:
— Она сказала, что в это время будет у вас… Я не ошибся?
— Нет. Сейчас, — она вышла из комнаты.
На пороге появилась Любава. Выглядела она неважно. Усталой походкой подошла к экрану и опустилась в кресло. В ее облике чувствовалось нервное напряжение, да и полубессонная предыдущая ночь вряд ли добавила сил. Однако, улыбнувшись, подмигнула:
— Привет!
— Как у вас там?
Любава приложила палец к губам и покосилась на дверь. Я все понял: про меня Лоле ничего не говорила. Вслух произнесла:
— Так, сидим, сплетничаем.
— Ночевать там останешься? — спросил я.
Она кивнула.
— А завтра увидимся?
— Надеюсь…
Разговор не клеился, похоже, тяготил ее. В чем дело, понять я не мог: так мило беседовали с утра… Обидно! «Ладно, разберемся при встрече». Сейчас я собирался задать главный вопрос. Извлек из кармана приборчик, отобранный у соглядатая, и показал ей. Глаза Любавы в удивлении округлились. Но прежде чем я рот раскрыл, она опять приложила палец к губам и уже рукой показала на дверь. У меня отлегло от сердца: вся ее сдержанность была вызвана опасением, что нас услышат. Но кто? Лола? Ей что до наших отношений и какого-то прибора…
— В общем, у меня все в порядке, — сказала Любава. — Завтра с утра я в лечебнице. Как только станет ясно, когда освобожусь, разыщу тебя…
— Буду ждать.
— До свидания.
Странная наша беседа оборвалась.
«Как старит женщину горе!» Я знал, что Анна Вэл ровесница моей мамы. Но выглядела она гораздо старше. Последний раз я видел ее очень давно, еще мальчишкой: уж не помню по какому случаю Андерс Вэл с женой были у нас в гостях. Память сохранила образ красивой жизнерадостной женщины…
И вот, спустя много лет, я сидел перед ней на обширной веранде роскошного особняка. За спиной шумело прибоем море. В зелени сада шелестел легкий ветер. А она… Она казалась лишней среди окружавшего буйства жизни. Пожилая невзрачная женщина с потухшими глазами. На лице проступили морщины, особенно выделялись складки в уголках губ. Замкнутая, немногословная.
Когда договаривался с ней о встрече, меня она не узнала. Не мудрено — столько воды утекло. Но достаточно было назваться сыном своего отца, чтоб получить согласие. Целью визита не поинтересовалась. Сдержанно встретив, пригласила на веранду и, устроившись напротив, вопросительно взглянула. Я представился агентом Службы, и она все поняла.
— Со мной разговаривали. Несколько раз… могу только повториться…
Чувствовалось, очень она этого не хочет, а желает лишь одного: чтобы ее, наконец, оставили в покое. Очень не хотелось лишний раз травмировать Анну воспоминаниями. Но что поделать?! Я мог лишь попытаться свести расспросы к минимуму.
— Не надо повторяться. Содержание бесед мне известно. Хотелось бы лишь кое — что уточнить. Вы позволите?
Анна Вэл никак не прореагировала. Смотрела куда-то в сторону. Я рискнул спросить:
— Моим коллегам вы сказали, что ваш муж готовил фейерверк в тайне от всех, как сюрприз на карнавал. Самостоятельно изготовил все ракеты. Так?
На сей раз она откликнулась:
— Да.
— Но вы-то знали, чем он занимается?
— Нет. Если Андерс имел секреты, то это секреты для всех. Я не исключение.
