Все уже сидели вокруг обеденного стола. Гудков привычно пристегнулся ремнем. Отметил, что Пинчук этого не сделал, внутренне улыбнулся, но советов давать не стал. Хватит советов, будем жить по законам джунглей и Ньютона. На столе появились стандартные бутерброды с сыром, кофе в маленьких изящных бутылочках. И сюрприз — большой алый плод величиной с хороший арбуз. Видимо, местное производство. Судя по всему, кроме размеров, томат. Настоящий сеньор Помидор…
— Очень вкусно, — похвалил Пинчук, откусывая от предложенного ему ломтя. Да, он выглядел сейчас намного солиднее. И говорил соответственно, веско и очень значительно: — Оторванные от земной биосферы растения, как правило, приобретают самые невообразимые формы…
— Да, — кивнула Наташа, постепенно успокаиваясь. — Хорошо растут. То ли почва такая, то ли свет, то ли тяжесть… Это с томатного дерева. На Земле и на Марсе они дают мелкие плоды, но очень помногу. А здесь за год всего штук сто. Зато какие!
— Точно, — подтвердил Пинчук, шевеля усами. Отрыв от глобального биополя неизбежно приводит к таким вот уродствам. — Он снова откусил помидор. — Отменные пищевые качества не должны вводить в заблуждение. Быть вкусным — в общем-то, извращение.
Наташа опять смутилась. Конечно, с профессионалами не поспоришь. Гудкову стало ее жалко: издеваются все над ребенком, нет бы сказать комплимент. Но промолчал. Не хватает еще ввязываться в гастрономически — астрономический диспут…
— Я-то, если говорить откровенно, рассчитывал на бригаду физиков и биологов, — проговорил наконец Штуб. — Да. На большую, представительную комиссию. А вы…
— А прилетел я, — немедля отозвался Пинчук. — Прилетел раньше всех. Там, — он показал вверх, — понимают, кого посылать. Физика — это разве наука? Не так ли, Наташенька? И, ради Бога, не огорчайтесь, Михаил Кристофорович. Мы же далеки от утверждения, что… Словом, никто вас ни в чем не подозревает. Современная психология — отнюдь не та убогая псевдонаука, какой она была еще в прошлом веке. Сегодня мы изучаем и такие феномены, как снежный человек, Несси, Великий морской змей, неопознанные летающие объекты. Особенно любопытно, когда они…
— Но я… — попытался возразить Штуб.
— Когда они наблюдаются в необычной для людей обстановке, — неумолимо продолжал Пинчук. — Например, за пределами необиологического поля. И, Михаил Кристофорович, нас интересует отнюдь не влияние на человека новых факторов, таких как невесомость или длительное пребывание в ограниченном помещении. Нет, дорогой Михаил Кристофорович! Гораздо интереснее, как влияет на него отсутствие привычных факторов — например, гравитации и свободы перемещения на значительных площадях… Современная психология значительно продвинулась в понимании проблем, связанных с освоением космоса.
— Но я все-таки не понимаю, — снова попытался возразить Штуб. — Ваша наука куда-то продвинулась, но при чем здесь я? Я, вы понимаете, был не один. Да. Вот моя дочь Наташа, она тоже все видела. И она, Наташа, подтвердит каждое мое слово.
Однако отобрать у Пинчука лидерство в разговоре было не так просто. Увидев, что девушка собирается что-то сказать, он предостерегающе поднял ладонь:
— Вы абсолютно правы, Михаил Кристофорович. Никто, повторяю, ни в чем вас не подозревает. Есть основания полагать, что наблюдавшийся на Цирцее феномен относится к категории объективно — субъективных явлений, какие отмечались во все времена. Был, например, случай, когда так называемую шаровую молнию в разгар сильной грозы наблюдали одновременно во всех комнатах большого особняка…
Пинчук, что называется, сел на любимого коня, того понесло и с каждой секундой уносило все дальше. Казалось, он читает лекцию перед аудиторией энтузиастов. Хозяин и девушка слушали внимательно, хотя вряд ли что понимали. Но с профессионалами не поспоришь. Великая вещь профессионализм. Про Гудкова все забыли, это его радовало. Даже сон куда-то пропал. Возможно, от кофе — он опорожнил уже вторую бутылочку. Пусть так. «Мой пилот». Извозчик. Жрет помидоры. (Он действительно с наслаждением уплетал здоровенные куски). Чавкает, утирается рукавом. Сморкается в ладонь. Биндюжник, одним словом. Ему стало весело. Да, именно биндюжник. А они — хорошее общество. Интеллигентный, эрудированный психолог. Неуверенный в себе хозяин. Испуганная студентка Наташа. Понятно, жаль терять место, куда можно выехать на уик — энд. Этакую небесную дачу. Благодать может кончиться, а зависит это, они считают, только от Пинчука…
— Таким образом, источником воздействия при объективно — субъективных явлениях служит внешняя, объективно существующая реальность, — говорил между тем психолог. — Или, как мы ее называем, внешняя среда. В то же время приемником такого воздействия может служить только психика человека или другого живого существа. Как мы говорим, внутренняя среда субъекта. Именно поэтому подобные процессы, как правило, не поддаются аппаратурной регистрации…
— Но я, в данном случае… — попытался вставить Штуб.
Пинчук махнул на него рукой:
